— Знаешь, я тебе не говорила… — она глубоко вздохнула и призналась: — «Принц должен уметь» — это номер интера.
Лин еле заметно кивнул и уточнил:
— Ты по нему звонила?
— Нет… Сперва боялась, думала… А потом, спустя неделю после покупки, интер сломался. Точнее, отключился из-за магического шторма. Включился, вот, вчера. Странно так включился — вместе со всем домом.
Лин пожал плечами:
— Я мало что в маготехнике понимаю, но бывают остаточные магколебания, которые затухают со временем. Так бывает, Ник. И прежде, чем звонить на незнакомый номер, надо собрать о нем сведения. Можно того же Мигеля попросить. Что скажешь?
Ник вздохнула и лишь кивнула головой.
Лин улыбнулся:
— Можно и твой список, если не боишься, отдать экспертам на изучение. Состав бумаги, состав чернил, приблизительная дата написания — это все можно узнать. Если, конечно, не сильно дорожишь списком — все же единственное, что у тебя осталось от дома.
Ник лишь придвинула бумагу Лину:
— Возьми. Если это не тот список, не изначальный, то и неважно, наверное. А еще… Тот принц терпеть не может блинчики.
Лин рассмеялся:
— Теперь будешь присматриваться ко всем блиноненавистникам?
Ник сделала глоток кофе и призналась:
— Меня пугают собственные сны. Я то вижу решетку и не знаю, с какой стороны от неё нахожусь, то вижу собственные лица — множество собственных лиц лет семи-восьми, не больше. Я думала, что это сон про зеркала, но, может, это не про них? А сегодня приснился высокомерный принц, не горящий желанием на мне жениться. Я тоже не горела желанием, но во сне тот принц сказал, что его выбрал мой отец… — Она вновь потерла виски. — Принц может знать, кто я и что я…
Лин поймал её руку и поцеловал в запястье:
— Ты не — что. Ты — кто. И хочешь… Твоего принца легко вызвать на самом деле. — он пододвинул бумагу обратно к Ник. — Достаточно уточнить про блинчики и коня. Если рискнешь, конечно.
Ник отодвинула тарелку с едой в сторону — она почти не притронулась к ней. Положила руки на стол, потом опустила и голову.
— Знаешь, мне казалось, что это я буду тебя уговаривать и убеждать…
— Я не уговариваю, я лишь подсказываю один из путей решения проблемы. Причем ты не обязана ему следовать — еще же есть номер интера. — он постучал пальцем по бумаге. — Мне непонятно одно во всей этой магии фейри… Мне непонятно — почему это все началось именно в Либорайо. Точнее даже не так — почему это началось лишь прошлой осенью?
Ник чуть повернула к нему голову, все так же распластавшись на столе:
— В смысле?
— Тебе приблизительно двадцать пять. Этому списку, точнее списку требований к принцу больше пятнадцати лет, насколько я понимаю — ты его писала лет в семь-восемь… Почему он стал действовать только сейчас?
Ник пожала плечами:
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. Возможно, все упирается в возраст, но что такого в двадцати пяти годах? Я еще понимаю пресловутые восемнадцать у всех разумных… Но двадцать пять? Почему? — он чуть запнулся на словах: — Кстати, ты заметила, читая заключение судмедэксперта, что он определил приблизительный возраст мисс Икс, как восемнадцать-двадцать лет?
Ник нахмурилась и возразила:
— Не может быть. Во сне мы все были одного возраста.
Лин кивнул:
— Значит, и тебе может быть восемнадцать-двадцать.
Она резко вскочила со стула:
— Не может быть! Если я не помню событий с семи до пятнадцати лет, то это не значит, что их не было, Лин!
Он мягко сказал:
— Ники, я не хотел тебя задеть…
— Мне двадцать пять! Не больше, но и не меньше!
— Ники… Прости, пожалуйста…
Она стремительно развернулась и вылетела прочь из дома — сейчас хотелось побыть одной. Лин одной фразой попытался перечеркнуть её жизнь, все, что она знала о себе. Это было неправильно. От Лина она такого не ожидала. Это было… Сродни предательству! Он ей не верил, сейчас в её возраст, а потом?! Во что он не поверит потом?
Ей двадцать пять! Никак не восемнадцать!
Как Лин мог такое сказать! Это её жизнь, а не его…
Она долго летела по полю из клевера. Очень долго. Так, что даже удивиться успела — она не умела так долго выдерживать стремительный бег. Просто не могла. Не хватало сил. Раньше.
Ник остановилась, осознавая случившееся. Разворачиваясь. Замирая. Вслушиваясь в тишину. Кругом только изумрудное сияние голодного клевера, и она посреди поля. Огромный сереющий купол неба, дорога и сливающийся с еще темным лесом автодом стали далекими и нереальными. Только яркий проем двери и сидящий на ступеньках, явно сжимающий руки в кулаки Лин были настоящими, но к ним еще нужно вернуться. По полю из клевера — его листики разворачивались, демонстрируя по четыре счастливых для людей лепестка. Целых четыре смертоносных для леди Холма лепестка.