Ник напомнила, рукавом вытирая непрошенные слезы:
— Но то, что я полиморф, не изменить. Генетику не обманешь — во мне не заложено…
Лин ладонями обнял её лицо:
— Ники… Ты не полиморф. Ты, как и я, гибрид. А в случае гибридов генетика такие непредсказуемые кульбиты выписывает, что только диву даешься.
— Лииииин, генетика — это наука…
— Ники, посмотри на меня. Я гибрид. Я знаю, что говорю. Помнишь, как ты меня назвала, когда первый раз увидела в животной ипостаси?
Она вздохнула — еще бы она это забыла… Он же такой огромный, не кошак, а…
— Пони…
— Потому что я и есть пони. Я не лев. Я не тигр. Я, орки меня задери, пони.
Ник горько сказала:
— Розовый?
— Да хоть красный в крапинку! — отважно улыбнулся Лин и провел рукой по волосам — те послушно окрасились в розовый цвет ровной полоской под его ладонью.
Ник робко расцвела улыбкой — готовность Лина на любые подвиги ради неё поражала. Он продолжил:
— Возьмем мой случай. Тигр и львица, лев и тигрица — набор генов одинаков? Ведь скрещиваются два вида, какая разница, кто самка, кто самец, ведь виды одинаковые. Да?
Она лишь кивнула, не понимая, куда он клонит.
— А теперь смотри на якобы половину генов папы и половину генов мамы… От тигра и львицы должен родиться малыш чуть меньше льва, но больше тигра. Ведь так? Половинка от того, половинка от сего — получается, что тигролев ничем не должен отличаться от лигра. Только тигрольвы меньше любого захудалого тигра. Да! — он поцеловал её в ошарашенный кончик носа. — Они меньше обоих исходников — и отца, и даже матери. А если возьмем льва в отцы, а в матери тигрицу… Ведь тот же набор генов — половина тигра, половина льва. Что должно получиться? Тот же мелкий тигролев? А вот ерунда! Получается лигр — самый большой хищник на планете. А наборы-то генов одинаковые… Только результат совершенно разный, потому что гибриды подчиняются другим правилам наследования. Кто я, Ники?
— Ты розовый пони, — с улыбкой напомнила она.
Он рассмеялся:
— Правильно! Я пони. И, Ник… Ты тоже гибрид. Ты должна унаследовать типичную спесь лордов Холмов и полное отсутствие чувств от полиморфа. Только с гибридами это не работает. В тебе нет ни того, ни другого… А с Мигелем я поговорю, не косись так. Я поговорю с ним… Так… Ник, кто ты? Бесчувственный полиморф или…?
Он внимательно смотрел ей в глаза, надеясь, что она сможет принять себя. Ник выдохнула:
— Я пони. Я оркский пони! И плевать на обиженных лордов.
— Именно! — рассмеялся Лин, целуя её в губы и уговаривая забывать обидные слова Заката.
Лорд усмехнулся у костра:
— Надо же, какое приятное единодушие в оценке Семечки.
Айк не удержался:
— Знаете, тут говорят в таком случае: завидуйте молча. Никто не виноват, что ваш друг подставил вас.
— Это я уже давно понял. Я понял, что то, чем для тебя является дружба, каждый понимает сам. Я лишь стараюсь этому правилу старательно следовать.
— Тогда, может, оставите свои обиды в стороне и расскажите факты о жизни Ник, а не будете говорить домыслы.
Закат выгнул бровь:
— Я и до этого говорил лишь факты. Чья вина, что Ник так рьяно приложила их к себе?
Утес прошептал:
— Вот же тварь… И не смотри на меня так, лорд, я отвлеченно. Я не виноват, что ты это так рьяно приложил к себе. — Он взял из коробки бутылку пива и чуть ли не залпом выпил её, — ну и вечерок расслабляющий.
Лин качнул головой в сторону Заката:
— Ник… Вернемся или ну его? У нас еще номер интера есть…
Она упрямо поджала губы:
— Вернемся.
Он осторожно провел пальцем по её губам:
— Уверена?
— Уверена. — Ник демонстративно передала кинжал, спрятанный в кармане толстовки Лину, — возьми. Мне он не нужен.
Закат приподнял удивленно бровь, но промолчал. Лишь смотрел, как она возвращается назад, заставляя себя не цепляться, как утопающий, в руку Лина.