Ник даже привстала в кровати:
— Тооочно! Я же говорила — лента конвейера! Вот что это напоминает. И бури эти, о которых заранее предупреждают фейри. Так удобно — дал предупреждение о буре, включил рубильник на заводе ииии… Добывай себе летящий к тебе хрендостаниум!
Лин потянул её за рукав к себе — под домом опять завыло и застонало.
— Обними меня, пожалуйста, если не хочешь услышать, как я вою в небеса. Ни слуха, ни голоса у меня, между прочим, нет. Это будет страшно…
Она послушно легла рядом, обнимая его за шею:
— Спи, пони… Я рядом. Я буду рядом… Я никому не позволю тебя обидеть — ни природе, ни лордам, ни тем более Закату. Ему особенно не позволю…
Она все же заснула — усталость взяла свое, правда, Лин заснул все же раньше. Сон был муторный, длинный, все время повторяющийся, только теперь Ник не верила теплым интонациям в голосе отца. Она ему больше не верила. Кто бы не родится у неё с Лином, она на нем или ней не будет ставить эксперименты и не будет сводить с нужными генами. Ни за что. Малыш сам выберет свою судьбу и своего спутника по жизни, как выбрала она. И пусть один лорд идет лесом! К рогатым оркам, где ему и самое место…
Среди ночи грохот был совершенно неожиданным, вырывая из сна и заставляя хватать ускользающий воздух губами. Ник вздрогнула и вцепилась в плечо Лина.
— Шшш, — он быстро поцеловал её во вспотевший от страха лоб и выскользнул из-под одеяла. Ник попыталась поймать его за руку, но не успела:
— Лиин…
Он провел рукой по её волосам:
— Спи… Я только проверить… Я быстро.
Она осоловело открыла глаза:
— Я сейчас… Выть, так вместе… — Она села в кровати, щурясь и привыкая к яркому свету — дом оказался так любезен, что врубил его везде. Глаза предательски смыкались, и казалось, что всего на миг, но скрежет когтей по металлу и сдержанный стон подсказали, что Ник пропустила что-то серьезное, что-то очень важное. Она вскочила и бросилась бежать за Лином. Знак на предплечье полыхал огнем.
Дом колыхнулся, как будто его хорошенько пнули. Он полетел куда-то в бок, чуть не заваливаясь на стену, удержавшись в последний момент и долго колыхаясь из стороны в сторону на колесах. Ник больно ударилась плечом о дверной косяк, потом полетела на пол, защищая руками от удара живот.
— Лин!!! — закричала она. Яркий свет по всему дому больно резал глаза, привыкшие к темноте.
— Я в порядке… — тут же отозвался Лин откуда-то из холла, — я в порядке…
Ник стиснула зубы и попыталась встать — дом продолжал вибрировать:
— Лин, что происходит?!
Он одним длинным прыжком из холла в гостиную оказался рядом с Ник, обнимая за плечи:
— Все хорошо….
Ник заметила и его окровавленные пальцы, и выросшие вместо ногтей когти, и ободранные до костей голени.
— Лин?!
Он горько улыбнулся:
— Все хорошо… Я сейчас… Я регенерирую. Все хорошо. Честно. Я хотел выйти и посмотреть, что же так грохочет… Зрение не перестроилось, я в человеческом обличье вижу, как человек, а не как лигр… Трещина в земле прошла прямо под крыльцом — еле удержался от падения, повис на когтях на двери, как кошак на шторах… С детства так не висел беспомощно. — он грустно хохотнул. — Хорошо, что тут дом отбросило в сторону от трещины. Ноги ободрал, зато не пришлось из трещины вылезать. Кто его знает, надолго ли я там бы застрял… И, прости, что напугал. Прости… — он поцеловал её в висок, долго, отчаянно, нежно. — Прости…
Ник от отчаяния прикусила губу, а потом все же спросила:
— Закат видел?
Лин кивнул:
— Он стоял там… Мне кажется, что…
Ник отпихнула его руки в сторону и встала:
— Кажется!
— …это он отбросил дом.
Она посмотрела на Лина — кожу на ногах уже стягивали грубые розовые рубцы. К утру, быть может, они исчезнут. Значит, не о чем беспокоиться?! Значит, земля улетит лишь через два дня?! Как знала, что Закату доверия нет.
Ник подняла глаза вверх в потолок:
— Спасибо, дом! Я не забуду твою помощь, честное слово.
Лин встал рядом с ней:
— Ники…
Она зло посмотрела на него:
— Не останавливай. Я справлюсь. — Она пошла к входной двери, игнорируя глубокие прорези от когтей Лина. Не надо думать, как он тут сражался за свою жизнь… Надо думать о другом. Жаль, что кинжал был у Лина, но она справится и так — она, орки её дери, полиморф!
Трещина в земле была ярдах в десяти от крыльца — широкая, ярдов пять, не меньше. В человеческом обличье ни за что не перепрыгнуть. Ник даже подошла к краю, еще осыпающемуся камешками и землей, подсветила магическим пульсаром — дна не было видно. Она подняла глаза на стоящего на той стороне трещины Заката — он закидывал на коня переметные сумки, готовый уезжать: