– А мне насрать, кто тебя сопровождает. Я хочу тебя, – чуть ли не по слогам заявил парень, делая акцент на последнем слове. Придерживая за плечи, он попытался поцеловать меня, но мгновенно получил сильную пощечину.
– Оставь меня в покое, придурок, – крикнула я, покидая зал, воспользовавшись минутным замешательством нового «поклонника». Неспешно я направилась на задний двор школы, чтобы немного прийти в себя.
На улице была замечательная погода. Небо быстро потемнело, окрашиваясь в чернильно-синий цвет, появились первые несмелые звездочки, робко выглядывающие из-за ватных облаков. Я присела на одинокую лавочку, поежившись от холода, и достала из клатча пачку сигарет. Такой и застал меня Кас: расстроенной, обхватившей себя за плечи в попытках согреться и выпускающей изо рта тонкие струйки дыма.
– Я искал тебя, – тихо проговорил он, присаживаясь рядом и накидывая на мои плечи свой пиджак. Сделав последнюю затяжку, я выбросила сигарету и уставилась на Каса. Какого черта он такой идеальный? Милый, заботливый и безумно наивный. Не понимаю, как он может терпеть такую, как я. Странное ощущение дежавю, будто мы снова сидим на бордюре возле клуба, а я опять проклинаю себя.
– Да, будем считать, что в прятки я проиграла, – горько улыбнулась я. Какое-то эмоциональное утомление, да и чувствую я себя совершенно иначе, будто не в своей тарелке. Словно я уже не та Дженнифер Винчестер, что была раньше. Кас осторожно взял меня за руку и, глядя прямо в глаза, прошептал:
– Скоро все закончится. Я обещаю.
Я хотела что-то ответить, но тут к нам подбежала шустрая девчонка, Меган, которая была на год младше меня. Мы с ней общались до моего отъезда в Коннектикут, и сейчас Меган была рада помочь.
– Дженнифер, скоро начнется церемония награждения. Вот тот пакет, что ты передала мне сегодня утром, – протараторила она, заправляя за ухо прядь непослушных пепельно-русых волос.
– О, спасибо, солнце, – поблагодарила я, принимая пакет. – Кас, это Меган, моя знакомая.
– Меган. Можно просто Мэг, – странно улыбаясь, протянула руку девчушка. Кастиэль странно дернулся, но принял рукопожатие, неотрывно глядя на Меган. Странно подмигнув ему, она убежала.
– Кажется, я здесь чего-то не поняла, но времени у меня нет. Иди в зал, у меня есть дела, которые нужно сделать до начала церемонии, – проговорила я, поднимаясь. Ангел медленно кивнул, все еще глядя вслед испарившейся девушке.
– Итак, наконец наступил момент, которого мы все так ждали: время подвести итоги конкурса Мисс Популярность! – вещал директор со сцены. Я и остальные четыре номинантки стояли неподалеку от него, ожидая результатов голосования. На самом деле, даже не утруждая себя точным пересчетом голосов, можно было понять, что главными претендентками на победу были я и Саманта. Самодовольная блондинка постоянно крутилась, посылая аудитории воздушные поцелуи и позируя на камеры. Да уж, глядя на нее, могу с уверенностью сказать, что ничто человеческое Богу не чуждо. У него отличное чувство юмора.
– Не буду же долго тянуть кота за хвост и томить всех присутствующих мучительным ожиданием. В результате подсчета голосов звание Мисс Популярность присуждается… – о да, многозначительная пауза. Если бы это была телевизионная трансляция, то мгновенно бы запустили двадцатиминутный рекламный блок. Мастера интриг. – Дженнифер Винчестер, которая опередила Саманту Маккензи всего лишь на семь голосов! – волна аплодисментов прокатывается по залу, слышатся восторженные вопли и скандирование моего имени. Жестом директор приглашает меня к микрофону, чтобы я произнесла какую-то благодарственную речь, как и заведено в подобных случаях. Бросив быстрый насмешливый взгляд на позеленевшую от злости Саманту, я подхожу ближе к стойке микрофона, широко улыбаясь.
– Скорее всего, мистер Ларсон хочет услышать от меня восторгательства по поводу получения этого титула, благодарности друзьям, родственникам и всем проголосовавшим за меня. Очень жаль его огорчать. Наверняка многие из вас проголосовали не за меня настоящую, а за ту, кого увидели сегодня вечером – элегантную девушку в красивом платье, улыбающуюся всем вокруг и явно повзрослевшую. Но сейчас мне придется вас разочаровать, ведь я не такая, – заявила я, обрывая подол платья под визг шокированных девчонок и свист парней, очень даже довольных таким поворотом событий. Вот и вместо аккуратных туфелек на шпильке, в которых я пришла сюда в начале вечера, на моих ногах были тяжелые ботинки и черные рваные чулки. Встряхнув растрепавшимися волосами, я поправила теперь уже неприлично короткое платье и накинула любимую кожанку с шипами, которую мне любезно подала все та же Мэг, вертевшаяся неподалеку. Я облегченно вздохнула, ведь наконец чувствовала себя самой собой, а не какой-то фарфоровой куклой.
– А эту корону, как впрочем, и само звание Мисс Популярность, я хочу отдать девушке, которой действительно это нужно – Саманте. Ведь этот титул всегда был ее мечтой, и если я могу так просто сделать человека счастливым, почему же не воспользоваться возможностью? – спросила я у аудитории, надевая корону на голову своей сопернице. Маккензи просто светилась от счастья и от переизбытка чувств бросилась меня обнимать. Отпихнув довольную девушку, я вернулась к микрофону:
– Все произошедшее можете считать протестом против ваших глупых правил и законов, мистер Ларсон. Мне ведь все равно, я учусь в этой школе лишь формально. А еще я хочу, чтобы эта ночь запомнилась вам навсегда! – прокричала я, обращаясь к толпе, которая одобрительно галдела. – Крушите все, что видите, нарушайте каждое писаное и неписаное правило этой школы, ведь мы выпускники, черт возьми! И пусть нас запомнят навсегда, такими, какие мы есть!
========== Ревность ни к чему не обязывает ==========
Глядя на всеобщее безумие, я понимаю, насколько же сильно эти люди сдерживали себя многие-многие годы. Старались выглядеть примерными, заботиться о светлом будущем и каждую минуту подавлять внутри свой личный маленький бунт. А я стала тем рычагом, который заставил их снести каменные стены в подсознании. Стены, которые держали их в постоянном напряжении, заставляя забывать об их желаниях и угождать всем подряд – родителям, учителям, окружающим, которые питали надежды на их счет. Разве можно копить в себе эти отвратительные чувства неудовлетворенности собой и своей жизнью? Ни за что. Последние пару лет я только и делаю, что выпускаю пар, но зато замечательно себя чувствую. Возможно, я немного перегибаю палку (ну, как «немного»), но это позволяет мне пребывать в сравнительно адекватном состоянии, тогда как остальные ученики принялись крушить здание школы.
По всему спортзалу проносятся крики и дикие вопли, столы с закусками разгромлены, а весь пол залит лимонадом, струящимся отовсюду. Меня окружает толпа обезумевших подростков, которых явно не устраивало нынешнее положение вещей, и в их воодушевленном мозгу пульсирует только одно желание восстать. И знаете что? Мне это нравится! Да, черт возьми, мне это нравится! Это я заставила их взбунтоваться, это я устроила весь этот дебош своим вызывающим поведением на сцене. И именно благодаря мне все присутствующие запомнят этот выпускной навсегда. Пусть учителям понадобится валерьянка, полиции – дополнительные наручники, а выпускникам будет стыдно рассказывать такое своим внукам через пятьдесят лет, ведь о таком не вспоминают (да, я оптимистично надеюсь, что хоть кто-то не напьется до полной потери памяти). Но им будет, что вспомнить и за что стыдиться!
Кто-то все-таки принес внушительные запасы выпивки покрепче лимонада, кто-то вовсю продавал дурь, надеясь разжиться деньгами с помощью обезумевших студентов. Да уж, с каждой минутой здесь становится все веселее. Даже серые мышки уже рассыпали повсюду конфетти и ломали школьное имущество, что уж говорить об отпетых хулиганах. Достав из кармана куртки маленькую белую капсулу, я сунула ее в рот, запивая любезно протянутым коньяком прямо из горла бутылки. Глянув на загадочного добродетеля, я увидела перед собой довольно симпатичного шатена, который добродушно улыбнулся. Хм, немного настораживает, ведь обычно мне так не улыбаются. Ухмыляются, скалятся или просто толкают в койку – но не добродушно улыбаются, нет.