– Пожалуйста, вернись, – неслышно прошептала я, дрожащими пальцами взяв заледеневшую руку Каса. Я крепко сжимала ее все четырнадцать часов, боясь отпустить, будто бы это единственное, что связывало меня с ангелом-хранителем. Его мертвенно-бледное лицо время от времени плыло перед глазами из-за то и дело набегавших слез, но я упорно игнорировала их, продолжая терпеливо ждать и надеяться на то, что вскоре снова услышу низкий немного хриплый голос, который так долго преследовал меня во снах.
Вскоре настало быстротечное утро, но солнечный свет не нарушил угнетающего покоя комнаты благодаря тяжелым шторам, которые отец задернул с первыми проблесками рассвета. Время от времени тяжело вздыхая, он нервно метался по комнате, иногда останавливаясь, чтобы в очередной раз высвободить заряд негативной энергии точным ударом в стену. Бил он все сильнее и отчаяннее, каждый раз заставляя меня вздрогнуть от шороха осыпающейся штукатурки. После энного удара в комнату заглянула Эмили и увела Дина почти насильно, применяя и женскую нежность, и откровенные угрозы. Через несколько минут почти беззвучной перепалки они оба ушли, а спустя пару мгновений с кухни донесся звон стаканов. Оставшись наедине со своим ангелом в полной тишине, я устало уронила голову рядом с его ладонью, которую нервно сжимала последние пару часов. Убаюканная мерным тиканьем настенных часов и полностью вымотанная происшествиями той ночи, я незаметно для себя уснула. Как и почти всегда в моей жизни, тот сон разительно отличался от угрюмой реальности: мне снился осенний берег Винуски, ненавязчивый щебет лесных птиц, немного душный запах усыхающих трав. Мы с Кастиэлем лежали в желтеющей траве, бережно держась за руки, и молча смотрели в безмятежное синее небо, по которому медленно пролетал косяк перелетных птиц…
Неохотно открыв глаза, я непонимающе огляделась по сторонам: все та же омертвевшая комната, только за окном снова темнеет. Статичность окружения пугала, не было абсолютно никаких перемен, словно я и не спала вовсе. Коротко выдохнув, я немного приподнялась, разминая затекшие конечности, и почти неощутимо дотронулась губами ладони Кастиэля, чувствуя, как одинокая слезинка сползает вниз к шее. Руки ангела были даже холоднее, чем обычно, и это наблюдение не добавляло ни капли радости. Зажмурившись, я обхватила его ладонь двумя руками, прижимая к своей щеке, и начала неразборчиво шептать то ли молитвы, то ли проклятия. Слабо, едва уловимо, почти незаметно, но пальцы Каса дрогнули и на одно мгновение сжали мои. От неожиданности я вздрогнула, отпрянув назад, но тут же в глубине души поселилась надежда, заставляя глупо улыбаться сквозь новый поток слез. Кастиэль приходил в себя.
– Ну же, давай, – прошептала я, наклоняясь ближе. Ангел непроизвольно нахмурился, а его ресницы затрепетали, хотя глаза оставались закрытыми. – Кас, я здесь, слышишь? Я с тобой, – пробормотала я, крепче сжимая его холодную ладонь.
Через мгновение ангел резко вскочил с кровати, широко раскрыв глаза. От неожиданности я тихо вскрикнула, отпрыгивая назад. Испуганно озираясь по сторонам, мужчина пытался отдышаться, судорожно глотая воздух. Он весь был напряжен до предела, каждое движение было резким, порывистым, не до конца осознанным.
– Кас… – несмело начала я, медленно преодолевая эти проклятые пять метров, на которые отскочил мужчина, придя в себя. Подкрадываясь к нему на полусогнутых ногах, я пыталась сохранять максимальное спокойствие, что давалось довольно тяжело. – Все хорошо, Кас. Пожалуйста, успокойся.
– Сколько времени я был без сознания? – охрипшим от волнения голосом спросил мой ангел-хранитель, мечась из стороны в сторону, все еще не до конца понимая, что вообще происходит.
– Пятнадцать часов, – тихо проговорила я, но вскоре терпение лопнуло из-за мельтешащего перед глазами Кастиэля. – Да ты можешь успокоиться или нет?! В своих мыслях я тебя уже тысячу раз похоронила, а теперь ты скачешь здесь, словно оголтелый. Застынь хоть на мгновение, придурок, – с обидой проворчала я, крепко ухватив ангела за полы плаща. Видимо, он ожидал немного другого поведения, но мне было невмоготу сдерживать эмоции, которые просто зашкаливали. – Я же переживала за тебя, – добавила, прижимаясь к мужчине всем телом и обнимая его так крепко, как только могла. Он немного опешил из-за моих перепадов настроения, но через пару мгновений все же несмело обнял меня в ответ. Даже удивительно, что хватило одного грозного рыка «Прекрати стоять, как истукан, и обними меня».
Уткнувшись в плечо молчавшего Кастиэля, я тихо плакала, постоянно всхлипывая и сжимая в кулаки несчастный бежевый плащ.
– Джен, не стоит… – тихо проговорил ангел, пытаясь от меня отстраниться.
– Стоит. Прости меня, Кас, прости, пожалуйста. Это я во всем виновата. Тебе пришлось вернуться из-за моей глупости, а потом еще и эти эгоистичные возгласы о любви… С тобой бы никогда не случилось ничего подобного, если бы не мой клинический кретинизм.
– Это уже случалось по вине Винчестеров, и я не удивлен, что случилось снова, – странным тоном ответил Кас, придержав меня за подбородок. – Я сам во всем виноват, Дженнифер. И должен сам во всем разобраться.
Послышался хлопок крыльев, а я так и осталась стоять посреди опустевшей комнаты, обняв руками воздух. Недоумение сменилось налетом ярости, и я уже было хотела высказать все, что думаю об этом пернатом, не стесняясь в выражениях, но меня прервал грохот, раздавшийся позади. Резко обернувшись, я увидела недавно исчезнувшего Кастиэля, заваленного грудой выпавших из шкафа книг.
– Судьба карает даже излишне смазливых ангелов, или что-то действительно не в порядке? – озадаченно спросила я, удивленно хлопая ресницами. Подойдя к Касу поближе, я все же начала склоняться ко второму варианту. Ничто так не влияет на решения, как вновь появившаяся струйка крови, скользящая вниз по подбородку ангела.
– Я не смог улететь.
– Конечно, ты не можешь. Нельзя же меня бросать так сразу, я же пятнадцать часов вся на иголках, – начала причитать я, пытаясь попутно откопать мужчину из книжного завала.
– Ты не поняла, Джен. Я физически не могу улететь. Я попытался, но результат ты видишь и сама, – взволнованно ответил Кас, встав на ноги. Поймав на себе обреченный взгляд его бездонных синих глаз, я вновь услышала хлопок крыльев. Ну вот, смог же.
– Твою же ж мать, Кас! – прогремел внизу голос отца, которому предшествовал сумасшедший грохот и звон разбивающегося стекла. Странная какофония звуков меня однозначно заинтересовала, и я ринулась вниз, сбивая с дороги кота, маму и вешалку, стоящую в прихожей.
Зато моя скорость была вознаграждена неоднозначным зрелищем. Вбежав на кухню, я застала ангела и старшего Винчестера в довольно интересной позе: Дин распластался на полу в окружении осколков разбитых стаканов, а Кастиэль навис сверху, сжимая его запястья.
– Мать моя женщина, роди меня обратно, – воскликнула я, едва сдерживая смех, – Слушайте, я тут хоть и лишняя, но все же могли бы и не устраивать оргии, пока невинный ребенок в доме, – нервный смех вырвался наружу, освобождая и то напряжение, что копилось внутри все это время.
– Нашла время для шуточек! – злобно рыкнул Дин в ответ на мой смех. Безостановочный и беспричинный, он начал пугать и меня, и окружающих. Сама того не замечая, я перешла с истерического смеха на искренний плач и, попятившись к стоящей позади стене, медленно опустилась на пол.
– Джен, что за… – заплетающимся языком начал отец, наконец вырвавшись из рук Каса. – Прекращай реветь, чудовище, – ласково прижимая меня к себе, сказал он, качнув головой ангелу. Тот понял знак и через несколько мгновений я потеряла сознание, сразу же после легкого прикосновения небожителя.
С момента первого предупреждения прошла целая неделя. Кас приходил каждый день, чаще всего утром, и мы просто разговаривали ни о чем. Он следил за каждым моим движением, наблюдал за приготовлением завтрака, составлял компанию и при штудировании словарей, но при проявлении первых сумерек его как ветром сдувало. Многое в нашем общении изменилось – темы были размытые, никаких рассуждений о небесах, недавних происшествиях, а тем более о наших взаимоотношениях не было и в помине. Да что там говорить, Кас даже по имени называл меня все реже, чему я даже не искала объяснений. Именно из-за этих перемен я и удивилась, когда в половине двенадцатого ко мне заявился ангел.