Дёрнув ручку двери кабинета, она обнаружила, что та заперта. Пульт? Дикая догадка мелькнула в её разуме… Он специально подгадал время, чтобы в офисе никого не было… Наверняка все сотрудники уже разошлись — её криков о помощи никто не услышит… И никто потом не докажет, что она стала жертвой развратных поползновений своего босса.
Развернувшись и прижавшись спиной к двери, с бешено колотящимся сердцем, она застыла на месте.
— Вернитесь к работе, мисс Вонг… — послышалось из комнаты отдыха. — Иначе мне придётся вернуть вас сюда самолично.
Твёрдо решив не двигаться отсюда ни на дюйм, девушка стояла, как вкопанная. Попутно оглядываясь по сторонам в поисках тяжёлого предмета.
В дверном проёме показался широкоплечий силуэт Ван Хаалена. И уже даже по одной его осанке можно было сказать, что он разозлён — эта поза мгновенно напомнила ей фигуру волка, изготовившегося к броску.
— Разве я разрешал вам покидать своё рабочее место? — казалось, в его голосе сейчас звенит гонг — и он пронизывал всё её тело с ног до головы. Нужно было срочно бежать! Но бежать было некуда.
— Я попрошу вас… Я попрошу вас! — с трудом совладав с дрожью, повысила голос Айми. — Не смешивать работу и ваши… ваши… — она никак не могла подобрать слова. — Ваши непристойные выходки!
— Какова сумма вашего оклада, мисс Вонг? — внезапно спросил Ван Хаален.
— При чём тут… При чём тут мой оклад? — возмущённо выпалила девушка.
— Похоже, я совершил ошибку, назначив вам столь малую заработную плату. Я велю поднять её вдвое.
Это было верхом наглости — покупать её прямо здесь! Словно какую-то дешёвую шлюху!
— Выпустите меня! — потребовала Айми. — Я имею право пойти домой! Мой рабочий день уже давно закончился!
— Ваш рабочий день… сегодня будет ненормированным.
Мужчина сделал несколько шагов, направляясь прямо к ней — и девушка кинулась к столу, пытаясь добраться до массивной мраморной подставки для письменных принадлежностей.
Ван Хаален сделал стремительный рывок в сторону, перехватывая её за талию… Короткая борьба… И вот она обнаруживает себя плотно прижатой к стене, прямо посреди крупных складок портьеры, которые загораживают ей весь боковой обзор.
— Пустите… Нет! — пытается она вырваться, но он уже полностью придавил её своим весом, его жёсткое колено втиснулось ей между ног, дыхание обжигает лицо… И в ноздри вновь врывается это упоительное сочетание терпкого парфюма, сигарет и запаха его тела.
Они оба тяжело дышат, она делает ещё пару бесполезных попыток освободиться… Но он держит её крепко, словно в капкане. А рука начинает ползти по бедру вверх, в конце своего путешествия накрывая лобок.
Он вдруг защипывает её губки прямо через ткань брюк, и она извивается и отталкивает его руку, пытаясь избежать этих бесстыжих пальцев.
— Ты сегодня надела красивое бельё? — выдыхает он ей в лицо. — Готовилась ко встрече со мной?
Айми молчит, кусая губу — вульва пылает жаром, его пальцы продолжают начатое… Он начал на ощупь массировать клитор, и она охает, снова дёргаясь всем тазом — и снова бесполезно.
— Иди сюда… — громко шепчет он ей прямо в ухо, подхватывая руками под ягодицы и приподнимая кверху. Если бы на ней не было одежды — он уже давно насадил бы её на член. Она отчётливо чувствует твёрдый продолговатый бугор под его ширинкой — он вдавливается ей в лобок. А рот ищет её губы — грубо, настойчиво…
Когда она дважды отворачивается, откидывая голову, он высвобождает одну руку, хватает её за подбородок и насильно врывается в её рот языком. Она мычит, уже чувствуя себя изнасилованной — вот точно так же он ворвётся и в её вагину… Уже нет сомнений.
Кричать нет сил — все силы отняло это лихорадочное, бесполезное сопротивление. Шёлковая блуза сминается под его нетерпеливой рукой, он развязывает, разрывает бант под горлом, ткань рвётся, обнажая её грудь в кружевном телесном бюстгальтере…
Ещё рывок — и груди вырываются на свободу, колыхаясь двумя налитыми, тугими полушариями в полутьме уже погружённого в вечерний сумрак кабинета… Торчащие, крупные соски — он щиплет их, мнёт грудь всей ладонью, вновь хватает её за зад…
И вдруг, чуть отведя торс назад и держа её за шею, отвешивает ей шлепок по щеке.
Большего унижения уже невозможно представить. Айми, чуть не плача, готова стечь по стенке — лишь бы эта экзекуция прекратилась. Охваченная невообразимым месивом противоречивых ощущений, она пытается вяло сопротивляться.