– Но ведь все войска переправляются через Волгу и выдвигаются в свои районы только ночью, а днем все замирает… – окончательно смешался Шумилов.
– Того, что противник может засечь выдвижение 7-го корпуса, опасаться не следует. Пусть он его видит. Так что, выдвигайте колонны и днем.
Как выяснилось впоследствии, подспудной мыслью советского Генерального штаба было привлечь внимание Паулюса к этому локальному наступлению и внушить ему мысль, будто наши войска ни о чем ином, кроме, как об обороне и не помышляют. Для чего, мол, и проводят частные операции по улучшению своих позиций. А в это время, в Ставке уже созрел план грандиозного окружения всей 6-й немецкой армии. Но он держался в глубочайшем секрете и обеспечивался самыми разнообразными дезинформационными мероприятиями. Одной из «жертв» предстоящей операции «Уран» и стало наступление 64-й армии на Купоросное, начавшееся в 09.20, но не 24, а 25 октября. Раньше просто не успевали сосредоточить участвовавшие в атаке войска. Как и предполагалось, насторожившиеся немцы встретили наш удар во всеоружии. За четыре дня упорных боев, частям 7-го стрелкового корпуса, а также 422-й стрелковой дивизии удалось продвинуться вперед лишь на считанные километры. Соединиться с 62-й армией опять не получилось. Однако и в немецких штабах воцарилось заметное успокоение. На это и рассчитывали в Москве.
С планом предстоящего контрнаступления генерал-лейтенанта Шумилова впервые ознакомил командующий Сталинградским фронтом генерал-полковник Еременко. В беседе наедине, в конце октября, он, в общих чертах, обрисовал контуры готовившейся операции «Уран». В ней должны были принять участие силы сразу трех фронтов – Сталинградского, Донского и Юго-Западного. Предполагалось, ударами по флангам, окружить и, в кратчайшие сроки, уничтожить увязшую в Сталинграде армию Паулюса. В завершение, Еременко предложил Шумилову продумать непосредственный порядок ввода в бой подчиненных ему соединений и ещё раз напомнил о режиме строжайшей секретности. О предстоящем контрнаступлении должен был знать лишь узкий круг лиц. На следующий день, командарм ознакомил с его планом только начальника штаба генерал-майора Ласкина и начальника оперативного отдела полковника Лукина. И больше никого.
Подготовка к операции началась. Параллельно, широко проводилась и активная дезинформационная кампания. В армейской газете публиковались материалы, типа: «Готовь сани летом, а телегу зимой», «Больше внимания укреплению рубежей» и так далее. По проводной связи открытым текстом передавались распоряжения о подготовке к предстоящей зиме. Рядовые бойцы, не щадя рук и спин, ломами и лопатами вгрызались в грунт, строя блиндажи, траншеи, пулеметные гнезда и отсечные позиции. Их-то никто не предупредил, что они вскоре не понадобятся! Оттого и работали старательно, в полную силу.
Разрабатывал план своей, довольно рискованной операции и Лев Лукич. Он намеревался подбросить в расположение немцев портфель с якобы секретными штабными документами. Но тут требовалось всё сделать тонко, чтобы, как говорится, и комар носу не подточил! Потому и приходилось жизнями рисковать. А иначе немцы нипочем бы не клюнули!
Возглавить операцию Лев Лукич поручил старшему лейтенанту Ильину, на днях специально вызванному из Москвы и, для солидности, спешно «произведенному» в майоры. Для чего, на петлицы ему, вместо трех «кубарей», пришпилили аж две «шпалы»! В помощь Ильину придавались несколько человек из армейской разведроты и две машины – отечественная «эмка» и поставлявшийся по ленд-лизу американский «виллис». По легенде, «майор» из штаба армии должен был заблудиться, перепутать дороги и заехать в расположение немецких войск. Но тут следовало и не переборщить, чтобы реально в плену не очутиться. Оставалась надежда на то, что немецкие дозоры не выдержат и откроют огонь по машинам издалека. Однако она сопровождалась и очевидной возможностью быть убитым. Короче говоря, куда не кинь – всюду клин!