– Ну, Паша, давай, – напутственно обнял лейтенанта Лев Лукич. – Дело вам предстоит чертовски рискованное. И всё же – постарайтесь вернуться живыми! Ни пуха, тебе, ни пера!
– К черту! – кивнул Ильин и решительно вскочил в поджидавшую «эмку».
В его портфеле, помимо прочих документов, связанных со строительством оборонительных рубежей, лежала и заново перепечатанная «Инструкция» Витковского. Только теперь она называлась: «Рекомендуемый план мероприятий по уничтожению складов горючего в случае прорыва немецких войск». Опять пригодилась!
Следом за «эмкой» шел «виллис» с автоматчиками. Его выбрали неслучайно, именно из-за хорошей проходимости. Согласно плану, на американском вездеходе намеревались прорываться обратно с немецкого переднего края. А «эмку» с документами, соответственно, бросить. Однако всё пошло не совсем так, как задумывалось. Грунтовая дорога к немецким позициям оказалась заминированной. К счастью, Ильин, вжившись в роль «спохватившегося» штабиста, приказал шоферу ехать потише. Это их и спасло, когда передние колеса «эмки» наехали на искусно замаскированную мину. Громыхнул взрыв, и машину швырнуло набок.
– Твою мать! – выругался Ильин, сидевший на заднем сиденье и только чудом не потерявший сознания. – Фролов, ты жив?!
Ответом ему послужил лишь слабый стон водителя. Очевидно, того серьезно контузило. Вскочив на ноги, Ильин отбросил вверх дверцу и выбрался наружу. Рядом, скользя по грязи, затормозил «виллис».
– Товарищ лейтенант, вы целы?
– Да. Прикройте меня, если немчура стрелять начнет! Да разворачивайтесь, поскорее!
Пока вездеход, отчаянно завывая мотором, кружился на месте, лейтенант, пригнувшись, оббежал «эмку» и через разбитое ветровое стекло выволок из машины шофера. Хорошо хоть, что та опрокинулась на правый бок и рулевая колонка не очень мешала. Один из спрыгнувших на землю разведчиков подбежал к Ильину и помог перевалить бесчувственного Фролова через борт «виллиса».
– Давай, давай, гони! – заорал запрыгнувший следом Ильин.
И вовремя. Вокруг уже начали посвистывать первые, пока ещё не прицельные, немецкие пули.
– Все вернулись ребята? Молодцы! – радостно встретил группу, поджидавший у землянки разведроты Лев Лукич и, неожиданно, от души перекрестился. – Слава тебе, господи! Обошлось!
У разведчиков чуть глаза на лоб не полезли.
– Да я и так знал, что все обойдется! – дабы скрыть смущение, бойко ответил Ильин. – Это даже хорошо, что мы на мину напоролись. Больше достоверности получится. Мол, заехали русские спьяну на минное поле, да и давай бежать. Да так, что даже документы секретные, в спешке, в разбитой машине оставили!
– Звучит резонно. Будем надеяться, что всё так и получится. А тебе, Павел, давно расти пора. Пусть не две, но одну «шпалу» ты точно заслужил!
– Спасибо, товарищ полковник! Служу Советскому Союзу!
Неизвестно, большую ли роль сыграли подготовленные Львом Лукичом и подброшенные Ильиным документы. Или же они просто затерялись в сплошном потоке иной ложной информации. По крайней мере, вплоть до последнего момента, командование германской армии пребывало в твердой уверенности, что русские под Сталинградом уже полностью выдохлись и не смогут «в течение зимы 1942-1943 гг. ввести в бой такие силы, как в прошлую зимнюю кампанию». Меж тем, глубоко засекреченная подготовка операции «Уран» продолжалась полным ходом. 10 ноября, в населенном пункте Татьяновка, на командном пункте 57-й армии, состоялось совещание Военного совета Сталинградского фронта с участием командующих 51-й, 57-й и 64-й армий, а также командиров 4-го кавалерийского и 4-го и 13-го механизированных корпусов. Присутствовали там и представители Ставки ВГК генералы Жуков и Василевский. Они заслушали решения на предстоящую операцию, разработанные штабами участвующих в ней войск, внесли необходимые коррективы, уточнили вопросы взаимодействия. Но даже тогда, ни одному из командармов не был сообщен точный срок начала наступления. Потерпев столько чувствительных поражений, Генштаб Красной армии теперь предпочитал, образно выражаясь, «дуть на воду» и окутывать свои замыслы завесой глубочайшей секретности. И, в данном случае, это сработало!
Лишь поздним вечером 18 ноября, в штабе 64-й армии была получена шифровка, предписывавшая всем войскам Сталинградского фронта перейти в наступление два дня спустя. То есть – 20 ноября. Тогда же стало известно, что Юго-Западный и Донской фронты будут атаковать немцев на сутки раньше. Услышав, наконец, столь долгожданную новость, начальник разведывательного отдела полковник Рыжов, чуть ли не со всех ног, бросился в землянку своих подчиненных и, собрав офицеров, одним духом выпалил: «Завтра наши войска перейдут в контрнаступление»! Ответом ему было громовое «ура»!