Врытые в песчаные откосы землянки и блиндажи командного пункта 62-й армии располагались прямо на берегу Волги. Об отгрохотавших ещё не до конца боях здесь говорило буквально всё. Блиндаж Чуйкова, то и дело вздрагивал от близких разрывов и сыпавшийся в щели между досками облицовки песок проникал, казалось, повсюду. Тем не менее, сама армия, своей храбростью и боевитостью, произвела на Константина Константиновича весьма благоприятное впечатление.
Следующий натиск на окруженную группировку Паулюса решено было произвести 10 января 1943 года. Пополнения людьми Донской фронт практически не получил. Зато присутствие представителя Ставки ВГК генерал-полковника артиллерии Воронова позволило стянуть под Сталинград большое количество артиллерийских, минометных и танковых полков. Непосредственно перед наступлением, на разные участки немецкой обороны были направлены парламентеры с предложением почетной капитуляции. Везде их приняли по разному, однако общий смысл сводился к одному – немцы сдаваться не собирались. Пришлось прибегнуть к языку силы.
В 08.05 10 января началась артиллерийская подготовка, продлившаяся пятьдесят пять минут. Своими ударами её поддерживала и авиация. Но, невзирая на столь мощный огневой налет, двинувшаяся вперед пехота опять натолкнулась на отчаянное сопротивление. Тем не менее, шаг за шагом, наши бойцы прокладывали себе дорогу сквозь хитросплетения дотов, дзотов и опорных пунктов. К исходу дня, на ряде участков, советские войска вклинились в оборону противника на глубину до пяти километров. Первоначально, значительная часть фронтовых средств усиления концентрировались в полосе 65-й армии Батова. Однако, уже в ходе операции, получившей кодовое наименование «Кольцо», стало понятно, что значительно успешнее действуют войска соседней 21-й армии.
К 15 января средний оборонительный обвод оказался преодолен на всем протяжении. Теперь предстояло штурмовать обвод внутренний. И вновь нашим бойцам предстояли мучительные позиционные бои, получившие меткое название «прогрызания». Действительно, точнее и не скажешь. Немцы, любыми силами, стремились предотвратить расчленение своей группировки. Тем не менее, утром 26 января 51-я и 52-я гвардейские стрелковые дивизии, при поддержке 121-й танковой бригады 21-й армии, в районе поселка «Красный Октябрь», соединились с 13-й гвардейской и 284-й стрелковой дивизиями 62-й армии. Чуть позже, 233-й стрелковой дивизии 65-й армии также удалось войти в соприкосновение с 13-й и 39-й гвардейскими стрелковыми дивизиями армии Чуйкова. Невзирая на отчаянное сопротивление, вражеская группировка оказалась рассеченной на две части. Их ликвидацией и занялись армии Донского фронта. 21-я, 57-я и 64-я навалились на южную, а 62-я, 65-я и 66-я, со всех сторон, сжимали северную. 24-я армия, в свою очередь, выводилась в резерв Ставки.
Постарались своевременно отреагировать на возникшую угрозу и немцы. Поскольку осуществлять единое руководство, в условиях разделения войск, было больше невозможно, то Паулюс решил возложить командование над северной группой на командира 11-го армейского корпуса генерала Штреккера. Южную же группировку, он поручил возглавить командиру 91-й пехотной дивизии генерал-майору Росске. Хотя, фактически, ей продолжал руководить штаб бывшей 6-й армии. Сам Паулюс, тоже находившийся в южной группе, от какого-либо командования решительно отказался. В одной из своих последних радиограмм, Гитлер поздравил его с присвоением звания генерал-фельдмаршала. В принципе, это было завуалированное приглашение к самоубийству. Однако Паулюс не поспешил им воспользоваться. Но и капитулировать отнюдь не собирался. Просто, равнодушно ждал дальнейшего развития событий.
Потратив совсем немного времени на перегруппировку, Донской фронт приступил к ликвидации последних очагов сопротивления 6-й немецкой армии. В те же дни началась, со всевозрастающей скоростью, производиться и своеобразная «капитуляция снизу». Первой её ласточкой стала румынская 20-я пехотная дивизия генерала Дмитриеску, 30 января, в полном составе, сдавшаяся командиру 204-й стрелковой дивизии в районе элеватора. Однако главный «приз» ждал армию Шумилова ещё впереди.
глава 16.
Своеобразную финальную точку в Сталинградской эпопее поставила 38-я мотострелковая бригада полковника Бурмакова. В некоторой мере, согласитесь, это было весьма справедливо. Ведь только её, наряду с 38-й стрелковой дивизией, по итогам битвы, удостоили почетного наименования Сталинградской. Кстати, в своих воспоминаниях, бывший начальник штаба 64-й армии генерал-майор Ласкин упорно именует 38-ю бригаду не мотострелковой, а морской стрелковой. Это ли не высший комплимент! Морские пехотинцы всегда славились своей отвагой и высоким боевым духом.