38-я мотострелковая бригада вошла в состав 64-й армии в декабре, и долгое время оставалась в резерве. 30 января 1943 года, в рамках завершающего этапа операции «Кольцо», её ввели в стык между 29-й и 36-й гвардейскими стрелковыми дивизиями, для наращивания силы удара в направлении площади Павших борцов и улицы Ломоносова. Бригада сразу же встретила там упорное сопротивление. Из показаний захваченных пленных стало известно, что те охраняют подступы к какому-то большому зданию, в котором находится штаб 6-й немецкой армии во главе с самим генерал-фельдмаршалом Паулюсом. Как выяснилось, речь шла о хорошо укрепленном подвале универмага. Получив столь ценные сведения, полковник Бурмаков решил силами бригады и приданного 329-го саперного батальона окружить и полностью блокировать его.
К 06.00 31 января эта задача была полностью выполнена. Тем временем, всю ночь напролет, в штабе Паулюса шло напряженное совещание. Сам он от обсуждения каких-либо вопросов уклонился, мотивируя это тем, что больше не командует войсками. В связи с чем, инициативу взял в свои руки генерал-майор Росске, ранее возглавивший южную группировку. Оценив обстановку, он доложил Паулюсу и начальнику штаба армии генерал-лейтенанту Шмидту о том, что русские приближаются со всех сторон и всякое дальнейшее сопротивление бессмысленно. Остается только одно – капитулировать. И тот, и другой полностью с ним согласились.
Около 07.00 из здания универмага вышел офицер-переводчик штаба 6-й немецкой армии и поднял белый флаг. Заметив это, начальник оперативного отделения штаба 38-й мотострелковой бригады старший лейтенант Ильченко, находившийся на наблюдательном пункте 2-го батальона, приказал немедленно прекратить огонь и вместе с офицером связи лейтенантом Межирко, переводчиком и несколькими автоматчиками направился к нему. Немецкий парламентер объявил, что высшее командование его армии согласно начать переговоры о капитуляции. Ильченко решил ковать железо, пока горячо. Оповестив обо всём полковника Бурмакова, он, в сопровождении офицера-парламентера и своих людей, спустился в подвал. Спустя несколько минут туда же подошли заместители командиров по политической части всех трех батальонов бригады Гриценко, Морозов и Рыбак.
Лейтенанты же Ильченко и Межирко были приняты в расположении штаба Паулюса генералами Росске и Шмидтом. Те сообщили, что принципиально готовы вести переговоры о сдаче, однако требуют для этого представителей более высокого ранга. Параллельно, они попросили и о скорейшем прекращении огня советской стороной. Сам генерал-фельдмаршал Паулюс на этой встрече не присутствовал. О результатах первой договоренности старший лейтенант Ильченко поспешил уведомить, по телефону, полковника Бурмакова, а тот, в свою очередь, поставил в известность и генерал-лейтенанта Шумилова. Командующий 64-й армии тоже решил не мешкать. В 07.40 31 января он вызвал к себе начальника штаба генерал-майора Ласкина и его заместителя по политической части подполковника Мутовина и приказал им немедленно отправиться в расположение бригады Бурмакова, для ведения переговоров, в качестве официальных представителей советского командования. Одним из самых важных условий, при этом, ставилось обязательное пленение генерал-фельдмаршала Паулюса.
Подполковник Мутовин, очевидно желая опередить своего непосредственного начальника, выехал первым. По пути, к нему присоединился ещё и начальник оперативного отдела штаба 64-й армии полковник Лукин. Всем хотелось разделить славу добытчиков столь ценного «трофея»! Минут через десять, тронулся в путь и Ласкин. Около 08.20 он прибыл на наблюдательный пункт командира 38-й мотострелковой бригады. Тот доложил, что в подвале с немцами, по-прежнему, находится старший лейтенант Ильченко и группа красноармейцев.
– Я направил туда своего заместителя по политической части подполковника Винокура. Но что там сейчас происходит, нам пока неизвестно, донесений не поступало, – закончил свой доклад Бурмаков.
Ласкин, с полковником, немедленно отправились к универмагу. На переднем крае, проходившем в ста метрах от самого здания, их встретил командир 2-го батальона бригады старший лейтенант Латышев, бойцы которого залегли в снегу, но вперед не продвигались.
– Почему топчетесь на месте?! – сразу взял командный тон генерал-майор.
– Пленные показывают, что впереди вся местность заминирована, – козырнул Латышев. – Ждем известий от саперов. А пройти можно только вон по той тропке. По ней немецкие солдаты ходили.