– Хорошо, комбат. Спасибо, за добрый совет, – смягчился Ласкин. – А огневое обеспечение, на всякий случай, вы всё-таки подготовьте.
– Слушаюсь.
Меж тем, приехавшие раньше Лукин с Мутовиным уже проникли в здание универмага, буквально ощетинившееся торчащими изо всех окон и дверей стволами пушек и пулеметов, и сразу же развили там кипучую деятельность. Встретившись, подобно Ильченко, со Шмидтом и Росске, они, первым делом, разоружили офицеров штаба 6-й немецкой армии и принялись настойчиво добиваться встречи с самим Паулюсом. Однако в этом обоим ретивым офицерам было отказано. Чинами не вышло! Пришлось им смириться и ждать генерала Ласкина. А тот, вместе с полковником Бурмаковым и старшим лейтенантом Латышевым, отчего-то вошел в универмаг не с центрального входа, а со двора, где их, разумеется, никто не встретил. Более того. В этой части здания, многие особо и не знали о ведущихся переговорах. Хотя все и прекрасно понимали, к чему клонится дело.
В 08.50 советские офицеры были остановлены толпившимися во внутреннем дворе эсэсовцами из личной охраны Паулюса. Генерал Ласкин назвал себя и, в прямом смысле, растолкал автоматчиков руками, освобождая дорогу. Те безропотно расступились, явно продемонстрировав полное падение морального духа. Спустившись вниз по ступенькам, Ласкин, Бурмаков и Латышев, с сопровождавшими их бойцами, на мгновение, потеряли всякую ориентировку, очутившись в совершенно неосвещенном полуподвале с заложенными мешками с песком окнами. Лишь кое-где мерцали узкие лучики карманных фонариков. Очевидно, это был один из вспомогательных отсеков штаба. Пройдя через него, представители советской стороны оказались в похожем помещении, но чуть большего размера и несколько лучше освещенном огарком свечи и керосиновой лампой. Внутри находились человек пятнадцать немецких офицеров, сидевших на полу, вдоль стен, с телефонными аппаратами.
Поняв, что попал, куда надо, генерал Ласкин шагнул к столу и тотчас скомандовал:
– Встать! Руки вверх! – и добавил. – Вы все пленены.
Немцы дисциплинированно вскочили на ноги, подняв руки. Один из стоявших за столом, оказался начальником штаба 6-й армии генерал-лейтенантом Шмидтом. В свою очередь, представился и генерал-майор Ласкин. Кивнув, Шмидт сказал, что готов вести переговоры, вместе с командиром 71-й пехотной дивизии генерал-майором Росске. В общем – знакомые всё лица. Тут же появились и Лукин с Мутовиным, сообщившие, что предварительные условия капитуляции немцам уже предъявлены. Те, в принципе, с ними согласились, однако продемонстрировать самого генерал-фельдмаршала категорически отказываются, ссылаясь на его нездоровье. Забеспокоился и Ласкин, предположив, а не ускользнул ли командующий немецкой армией заблаговременно? Но генерал-лейтенант Шмидт полностью его успокоил, заметив, что Паулюс находится в соседней комнате. Тогда Ласкин приказал немедленно сообщить ему о прибытии представителей советского командования. Параллельно, он распорядился сменить часового у двери Паулюса, на советского. Им оказался сержант Петр Алтухов.
Тем временем, сходивший к фельдмаршалу генерал Шмидт заявил, что тот просит около двадцати минут, для приведения себя в надлежащий порядок. Да и нужды в его присутствии, вовсе не требуется, добавил начальник штаба, раз Паулюс уже армией не командует. Однако советская сторона его слова попросту проигнорировала. В ожидании появления главного действующего лица, генерал Ласкин предъявил немцам следующие требования:
1. Передать всем войскам, окруженным под Сталинградом, немедленно прекратить огонь и сложить оружие.
2. Организованно передать в распоряжение советского командования весь личный состав, вооружение и боевую технику.
3. Передать все оперативные документы, в том числе – и исходившие от высшего немецкого командования.
4. Прекратить всякие переговоры с вышестоящими штабами.
5. Сообщить содержание последних распоряжений Гитлера и командующего группой армий «Дон» генерал-фельдмаршала фон Манштейна.
На это Шмидт резонно возразил, что все оперативные документы, перед угрозой неизбежного пленения, уничтожены. Невозможно и ведение никаких радиопереговоров, в связи с уничтожением, оставшихся в распоряжении армии передатчиков советской артиллерией. Гитлер же требовал от войск под Сталинградом только одного, а именно – держаться до последней возможности. Никакого секрета здесь нет. Остальное будет исполнено. Со своей стороны, начальник штаба 6-й армии попросил лишь о скорейшем прекращении огня и на других участках фронта.