К декабрю 1943 года интернат опять оказался на грани закрытия. Требовалось принимать экстренные меры. За их организацию, со свойственной ему решимостью, взялся пастор Корнелиус (Кеес) Меувесе – огромного роста мужчина с черной окладистой бородой. Полагающейся по сану сутаны, в полевых условиях, святой отец никогда не носил, ограничиваясь легкой форменной рубашкой с короткими рукавами, светлыми брюками и широкополой шляпой. Вечером 16 декабря он отплыл из Мерауке на австралийском судне «Мерлин Стар» в Танах Мерах, где базировался принадлежавший миссии моторный бот «Паулюс», представлявший собой, по сути, обыкновенный катер с деревянным корпусом и стационарным двигателем. Ну и парусиновым тентом, естественно, что в условиях тропиков было явно не лишним. К немецкому генерал-фельдмаршалу название его, разумеется, не имело никакого отношения. (Паулюс – это латинизированная форма имени Святого Павла). Меувесе приобрел катер ещё в 1937 году и, с тех пор, более или менее успешно использовал для всевозможных снабженческих рейсов. С пастором увязался и Витковский. Ну, якобы для изучения жизни папуасов. Тот, хоть и поморщился, но уступил. Причины его недовольства стали ясны Николаю немного позже.
В Танах Мерах «Мерлин Стар» прибыло в четыре утра 19 декабря. Здесь Меувесе развил кипучую деятельность по подготовке предстоящей экспедиции, не забыв, впрочем, отслужить рождественскую мессу в местной церкви. Количество прихожан в Танах Мерахе значительно увеличилось за счет расквартированного в окрестностях австралийского гарнизона. Временно исполнявший обязанности голландского контролера господин Скхермерс старался всячески разнообразить их досуг, обустроив помещения и площадки для занятий пинг-понгом и бадминтоном.
Лишь когда 28 декабря «Паулюс» отвалил от пристани и взял курс на Миндиптану, Николай догадался, отчего был так раздосадован его просьбой пастор Меувесе. Помимо трех человек, имевшихся на борту, на катер нагрузили ещё и одиннадцать мешков с рисом, и потому он шел по реке очень тяжело.
– Как там мотор, Сильвиус? – обеспокоенно спросил священник у сидевшего за штурвалом папуаса-моториста. – Тянет? А то, как бы ни случилось, как в тридцать восьмом году! Помнишь?
– Да, – немногословно отозвался тот.
– А что тогда произошло? – не преминул полюбопытствовать Витковский.
– Да в низовьях реки Бенеден Дигул «Паулюс» столкнулся с настолько мощным встречным приливным течением, что мотор попросту не выдержал. Один поршень заклинило, и шатун выскочил наружу.
– Понятно. «Руку дружбы» показал.
– Что, извините?
– Да так, не важно. Это я о своем…
К счастью, на сей раз, обошлось без поломок, хоть путь к интернату и занял целых тридцать семь часов! Прибытие «Паулюса» (и привезенное им продовольствие) в буквальном смысле спасли школу от очередного закрытия. В Миндиптане Витковский встретил и новый – 1944 год. (А как иначе, если они дошли сюда только в четыре часа вечера, 31 декабря)? Пожалуй, более странного праздника в его жизни ещё не было. Вместо мороза, хрустящего снега и украшенной игрушками елки – влажная духота тропических джунглей и практически полностью обнаженные папуасы с проколотыми носами и ушами! Вот где Николай смог сполна насмотреться на жизнь новогвинейских аборигенов! Туземцы в Миндиптане и окрестностях, по-прежнему, жили в так называемых «длинных домах». Причем, те чётко делились на женские и мужские и значительно отличались друг от друга. Для начала, и те, и эти строились на сваях. Но если мужские дома возвышались над землей, от силы, на пару метров, то женские обустраивались на вершинах самых высоких деревьев, порой, напоминая до боли знакомую любому русскому человеку Избушку на курьих ножках! Вот только эти самые «ножки» были очень уж длинноваты! Судите сами. Высота некоторых женских домов, нередко, доходила до двадцати пяти метров! Подлинные туземные небоскребы! Делалось это для того, чтобы обезопасить женщин, как от диких зверей, так и от охотников из соседних племен. Впечатлений, в общем, хватило. Даже с излишком…