глава 20.
Избранную Витковским, для прикрытия, легенду облегчало ещё и то обстоятельство, что в своем интересе к биографии Миклухо-Маклая он был далеко не одинок. К 1944 году Австралия переживала настоящий бум, словно заново открыв для себя этого русского путешественника и ученого. Немало усилий к популяризации личности «Человека с Луны» приложил и местный журналист Сидни Гриноп, опубликовавший ряд статей, а потом и целую книгу о «Маклае». Под эту марку старался действовать и «русский этнограф» Витковский. Тем более, что в ряде случаев, его личные интересы совпадали с интересами, так сказать, служебными. К примеру, здание Биологической станции, по инициативе Миклухо-Маклая некогда построенной в сиднейской бухте Уотсон-бей, ныне использовалось австралийским военным ведомством и любое внимание к нему, особенно – со стороны иностранца, могло выглядеть крайне подозрительным. Но не в нашем случае! Ведь интересовался не абы кто, а солидный русский «ученый»!
Помимо сбора материала, для поддержания легенды, Николай старался достаточно активно публиковаться в местной прессе и даже выступать с лекциями. Если предложат, разумеется! Вот после одного из таких публичных выступлений к нему и подошел весьма необычный зритель.
– Добрый день, доктор Витковский!
Николай, уже привыкший к вниманию публики, мельком взглянул на обратившегося и, в буквальном смысле, остолбенел. Перед ним стоял самый натуральный папуас! Только одетый в европейский костюм и аккуратно подстриженный. Отсутствовали также такие привычные атрибуты новогвинейской мужской красоты, как татуировки на лице и проколотый нос.
– Да, я папуас, – явно наслаждаясь произведенным эффектом, произнес незнакомец. – Зовите меня Иеремия.
– Очень приятно. Чем могу быть полезен?
– Многим, – безмятежно констатировал Иеремия. – И, в первую очередь, тем, что вы – подданный Советского Союза.
– А разве это имеет настолько большое значение?
– Для нас – да.
– Для кого, именно?
– Ну, в некотором роде, я представляю здесь интересы папуасов Берега Маклая. Хотя и в родных местах давно не бывал. Однако связи с ними стараюсь не терять. Как видите, меня вполне можно считать продуктом австралийской колонизации Папуа Новой Гвинеи. Окончил сначала миссионерскую школу, потом здешний университет. Имею неплохую работу.
– Короче говоря: «Жизнь удалась»!
– Так, да не совсем, – посмеявшись шутке Николая, продолжил папуас. – Жизнь-то, несомненно, удалась, да только несвоевременные мысли покоя не дают. Ещё во время учебы в университете проникся я левыми идеями и вот теперь хочу создать движение за отделение полуострова Папуа от Австралии. Вернее, оно уже существует. Но в достаточно скромных объемах. Да и в текущий момент, когда Новая Гвинея, натурально, переполнена австралийскими войсками, поднимать какой-либо вопрос о независимости, по-моему, будет нецелесообразно. Зато после войны… Вот с этой целью мы и хотим заручиться поддержкой Советского Союза. Ваше же государство поддерживает всех угнетенных?
– Да.
– Поэтому мы на него и рассчитываем. Но и сами готовы прийти отнюдь не с пустыми руками. В обмен на обещания будущей поддержки, я готов сообщать вам некоторые подробности боевых действий, ведущихся сейчас на Берегу Маклая. Как уже говорилось, связи с родными краями у меня сохранились прочные.
– Ну, знаете, уважаемый! Такие вопросы, вот так просто – с кондачка, не решаются! Нужно подумать, посоветоваться с соответствующими товарищами.
– А я вас никуда и не тороплю. Давайте договоримся следующим образом. Встретимся через неделю, ровно в полдень, у Музея естественной истории. Я там частенько бываю. Да и вы, надеюсь, за это время, уладите все вопросы с вышестоящими инстанциями…
По здравому размышлению, на очередную встречу с Иеремией, Николай решил все-таки пойти. Да и в самом деле, чем он рискует? Даже если это провокация австралийских спецслужб. Ну, вышлют со скандалом, только и делов! Все равно, никакой особой ценности, для Москвы, его теперешний статус не представляет. Так, рядовой наблюдатель и не более того. Ну, не источник же в Генштабе! Зато, в случае удачи, и в самом деле появится реальная возможность раздобыть сведения о боевых операциях австралийской армии. Чем черт не шутит!
После провала попытки захватить Порт-Морсби и неудачного сражения в районе Буна-Гона, японцы медленно откатывались на запад вдоль северного побережья Новой Гвинеи, теснимые, со всех сторон, австралийцами и американцами. И пусть сопротивлялись они отчаянно, однако, с явной очевидностью, сказывались большой численный перевес и техническое превосходство союзников. Весь 1943 год превратился для Японии в череду сплошных поражений. Не изменилась ситуация и в новом – сорок четвертом. Весной война докатилась и до затерянного в джунглях побережья, в свое время исследованного Николаем Николаевичем Миклухо-Маклаем и с тех пор носящего название Rai Coast (якобы, от искаженного папуасами словосочетания «Русский берег»). Главный здешний порт – Маданг, австралийцы эвакуировали вскоре после японской атаки на Перл-Харбор. Сначала, в декабре 1941 года, вывезли морем всех женщин и детей, а потом и остальных белых поселенцев. Однако японцы, до поры, до времени, оставили Маданг без особого внимания.