– Что?
– Папуасы так и не оценили его жертвы. Теперь они хотят учиться только в гражданских школах, а не миссионерских. Почему? Потому, что там преподают английский язык! А с его помощью можно общаться с нами – военными. При меновой торговле, подобной сегодняшней, например. Они думают, что так будет продолжаться всегда! Карго-культ в действии!
Другим священником, оставшимся на Новой Гвинее, был преподобный Иоганн Деккер – один из пионеров немецкой миссионерской деятельности. В 1943 году тому и вовсе исполнилось семьдесят девять лет! Деккер окормлял деревни, расположенные по берегам этой самой реки Бусу – Улугуду, Тамигуду и так далее. В джунглях он построил уединенную хижину, в которой и скрывался, вместе со своими учениками, сначала от японской оккупации, а потом и от союзных бомбардировок. Деккера мы обнаружили и отправили в Австралию в октябре сорок третьего. Ну, хоть тут все благополучно закончилось! Но так бывает далеко не всегда…
В справедливости замечания офицера ANGAU Николай смог убедиться вскоре после возвращения в Лаэ. Накануне отлета корреспондентов, там состоялась пресс-конференция, посвященная японским военным преступлениям. Доклад делал главный судья Верховного суда штата Квинсленд Уильям Уэбб, специально прилетевший на Новую Гвинею для сбора материала:
– 20 сентября 1943 года, после освобождения населенного пункта Каяпит, были обнаружены привязанные к сваям хижин тела трех туземцев, безжалостно заколотых штыками. По этому факту я провел тщательное расследование. В частности, мной были подробнейшим образом допрошены солдаты из нашей отдельной роты 2/6, первыми вошедшие в отбитый поселок. Их показания вы можете прочесть в розданных каждому Приложениях.
Ещё более вопиющий случай произошел весной того же года. 15 марта, с острова Каируру, лежащего близ Вевака, на борт эсминца «Акикадзе» были взяты захваченные ранее японцами епископ Йозеф Луркс, шесть священников, четырнадцать братьев и восемнадцать монахинь католического ордена Божественного Слова. Чуть позже, на острове Манус, к ним присоединили и трех отцов из конгрегации Святейшего Сердца Христова – Борхарда, ван Клаарватера и Утша, вместе с тремя дочерьми Богородицы в Святейшем Сердце – Кунерой Лепеларс, Анциллой Слингерланд и Элизабет Схолман. По официальной версии, японцы везли своих пленников в Рабаул. Однако два дня спустя, на полпути между островами Новая Ирландия и Новая Британия все сорок пять несчастных были расстреляны на палубе, а тела их сброшены в море…
Уэбб говорил что-то ещё, однако Николай неожиданно ощутил внезапный приступ дурноты. В мозгу сразу всплыла картина католических священников, монахов и монахинь с пением псалмов стоявших перед дулами винтовок. А потом её сменили иные, не менее страшные, жутким калейдоскопом промелькнувшие перед внутренним взором – желтая глина Бабьего яра, закопченные печные трубы Хатыни, жирный черный дым крематориев Освенцима. И хотя конференция проходила на продуваемой легким ветерком открытой веранде, Витковскому вдруг отчаянно стало не хватать воздуха. Расстегнув непослушными пальцами верхнюю пуговицу форменной рубашки, он, пошатываясь, вышел наружу и присел на первую попавшуюся же лавочку. Очевидно поняв, что с коллегой творится что-то неладное, один из репортеров – высокий, рыжеволосый голландец Виссер сочувственно сунул в руку Николаю запотевшую, видно только извлеченную из холодильника банку пива.
– Возьми, – сказал он по-английски. – Полегчает.
– Thank you, – в ответ, прохрипел Витковский.
«Эк, как меня проняло», – про себя, подумал он. – «Казалось бы, уже всего на свете насмотрелся и тут, на тебе. Да, но откуда в мире столько зла? Неужели, человек и впрямь недалеко ушел от зверя? Но если так, тогда откуда в нас берется добро? Может, правы христиане и оно действительно получено нами в дар от Бога? Как хочется верить…».
Немного успокоившись и отдышавшись, Николай посмотрел на раскинувшуюся перед ним бухту. Стоял тихий предзакатный час. Лучи заходящего солнца бросали свои отблески на казавшуюся зеркальной поверхность моря. Невысокие волны, ровными рядами, спокойно бежали к берегу. Все, казалось, дышало покоем и умиротворением.