Аполлон подскочил к столу. Так, про что тут у них стихи сейчас пишут? Он лихорадочно начал ворошить лежавшие на столе газеты. Ага, вот: "Нам не страшны ни возраст, ни усталость…" А вот ещё: "Борьбе за мир, за счастье на планете Мы отдаём сегодня нашу жизнь…", "Мы любим нашу партию, Ей отдадим все силы. Все люди станут братьями Благодаря России!"
Просмотрев все газеты от корки до корки, Аполлон уже знал, о чём писать. Через полчаса было готово стихотворение, на его взгляд, довольно патриотичное, с глубоким, даже философским, содержанием, и с хорошей рифмой. Это был первый поэтический опыт Аполлона, да ещё на одном из языков предков.
Ночь он провёл крайне беспокойно, возбуждённый идеей организации своей газеты.
Вишневского в редакции не оказалось – уехал по заданию в какой-то колхоз. Аполлон решил зря времени не терять, и в ожидании Вишневского познакомиться с редактором – из него тоже можно выудить полезную информацию.
В приёмной никого не было, даже секретаря. Аполлон решительно распахнул дверь кабинета.
За обычной для подобных учреждений складкой столов в виде буквы "Т" сидела жгучая брюнетка лет пятидесяти и разговаривала по телефону. Увидев Аполлона, она, не переставая говорить в трубку, указала глазами на стулья, стоявшие возле стола.
Аполлон сел и, пока редакторша решала свои полиграфические вопросы, оглядывался по сторонам, не забывая приглядываться и прислушиваться к редакторше. Несмотря на то, что она была очень даже недурна собой, а во взгляде чувствовалась скрытая страсть, в голове у него были только деловые намерения, вытеснившие на второй план чисто мужской интерес.
Наконец редакторша повесила трубку и, внимательно посмотрев на посетителя, вдруг просияла:
– Так вы же Аполлон Иванов! А я думаю, где же я видела это лицо?.. Вы уж извините, что в газете так плохо фотографии выходят – всё никак на офсет не перейдём. Я думаю, Яков Моисеевич подарит вам хорошую фотографию, там у него вы неплохо получились. В боевой обстановке… Ну, давайте познакомимся. Меня зовут Нина Андреевна Чегополова.
– Очень приятно, – улыбнулся Аполлон.
– Вы ко мне по какому-то вопросу?
– Вообще-то я к Якову Моисеевичу. Мне сказали, что он на задании… Я тут стихи принёс…
Аполлон вдруг почувствовал какую-то неуверенность, какая обычно бывает, когда занимаешься ещё непривычным для себя делом.
– О! Герой ещё и стихи пишет!.. Яков Моисеевич вернётся через часик-полтора. Но ждать его и нет никакой необходимости. Давайте, я посмотрю ваши стихи. Творчество наших читателей – это как раз моя рубрика.
Аполлон достал из нагрудного кармана сложенный тетрадный листок, развернул его и протянул Чегополовой.
Редакторша пробежала глазами стихотворение, снова задержала напряжённый взгляд на верхних строчках.
– Вы давно пишите стихи? – спросила, наконец, он, взглянув на Аполлона.
– Да нет, недавно. Это мне Яков Моисеевич посоветовал.
– Яков Моисеевич плохого не посоветует. Выходит, это ваш первый поэтический опыт? Ну что ж, очень даже неплохо. Особенно заключительное четверостишие:
"Нет, вовсе не годы для жизни – предел,
Есть мера другая на свете:
Жизнь человека – следы его дел,
Они не подвластны смерти!"
Она с улыбкой посмотрела на Аполлона.
– Можно будет опубликовать. Только вот… – Нина Андреевна в раздумье посмотрела в листок, затем приподнялась и повернула его к Аполлону, -…надо будет подумать над началом. У вас тут написано: "Жизнь человека невелика – Около полувека…" А у нас средняя продолжительность жизни сколько?
Аполлон не ожидал такого вопроса, касающегося демографии, которая, в общем-то, имеет какое-то отношение к этнографии, в свою очередь, имеющей отношение к нему самому, поскольку он, вроде бы, представлял некое этнографическое общество. Он растерянно молчал, не владея вопросом. Но вопрос, видимо, и не требовал от него ответа, потому что Нина Андреевна сама дала на него исчерпывающий ответ:
– По статистике, продолжительность жизни в Советском Союзе в 1972-м году достигла 64-х лет для мужчин и 74-х лет для женщин. Это, заметьте, ещё в 72-м году. А уже прошло десять лет. Как вы понимаете, жить мы стали ещё дольше. Так что, полвека – это, может быть, где-нибудь в Африке пигмеи живут, или папуасы какие-нибудь, но никак не в стране победившего социализма. Подумайте, надо будет исправить. А то люди, читая ваше стихотворение, просто не поверят… А какие-нибудь идеологические враги, так, вообще, шум поднимут, в Советском Союзе-де средняя продолжительность жизни всего пятьдесят лет. Как в Верхней Вольте какой-нибудь… Вы же пишите про советского человека, а не про бабуинов…