– Жить будем у меня.
Аполлон вспомнил разносолы, которыми она его потчевала, чистоту и уют в её доме, даже её бесстыжую корову, и не стал возражать – подумаешь, лишних полчаса придётся прогуливаться по свежему воздуху до завода и обратно… Надо будет купить машину… Зато выгоды налицо – никаких забот о стирке, кормёжке, и всегда под боком такая супервумен. Если она не врёт, что с ней такое было в первый раз – а она не врёт, ведь ещё какую-то неделю назад ей диким казалось подпустить к себе мужчину сзади, – то она очень способная и старательная ученица, с ней можно будет такие штучки вытворять…
– Как ты думаешь, – прервала его раздумья Клава, – удобно мне будет идти в сельсовет в белом платье?
Аполлон, не понявший, о чём идёт речь, весело ответствовал классической цитатой:
– Во всех ты, душечка, нарядах хороша!
– Ты всё шутишь, – притворно обиделась она. – Ну скажи серьёзно… Всё-таки не девочка, и не первый раз замуж выхожу.
Аполлон сначала хотел по инерции ответить опять каким-нибудь афоризмом, но до него вдруг дошёл смысл сказанного ею. Улыбка медленно сошла с его лица.
– Ты замуж выходишь? – наклонился он над ней. – За кого, Клава?
– Как за кого? За тебя, – просто ответила Клава, с любовью посмотрела на него и в свою очередь чмокнула его в нос.
– За меня? – воскликнул Аполлон и привстал на четвереньки.
Такого поворота событий он не ожидал. Зачем же жениться, когда можно жить просто так? Не-ет. В его планы такое в отношениях с Клавой не входило. У него загудело в голове.
– За тебя, за тебя, – подтвердила Клава. – А за кого же ещё? За Жува, что ли?
– А ты знаешь, это мысль, – обрадовался он такой подсказке, – выходи за Жува.
– За Жува?! – возмутилась она. – Что ты такое говоришь, Аполлон?! Я же тебя люблю.
Аполлон хотел сказать, что любовь – это понятие растяжимое, как пизда, но сдержался. Нужно было попробовать убедить Клаву выйти за Тарахтелкина, иначе не отстанет ведь.
– Послушай, Клава, вот ты сказала, какая ты раньше дура была…
– Конечно, дура. Я это только сейчас, с тобой, поняла.
– О! – воскликнул Аполлон. – А с Жувом ты поймёшь, что ещё со мной дурой была…
– Аполлоша! Что ты говоришь?! Меня ж покойный муж, Славик, царство ему небесное, за месяц столько не… – она запнулась, но тут же нашла подходящее цивилизованное слово, -…не ублажал, сколько ты за какой-то час… И всё по новому… И так нежно…
Она мечтательно вздохнула, блаженно заулыбалась, и сказала, смущённо покраснев:
– Я раньше даже и не думала, что так можно… Покойный Славик меня ж только спереди… И без всяких особых поцелуев…
Она ещё больше засмущалась и прямо-таки зарделась.
– Вот! А ты знаешь, как тебя Жув будет ублажать?
– Знаю! – уверенно ответила она. – Что с него взять? Одно только, что непьющий.
– Откуда ты знаешь? Ты же в мужчинах разбираешься, извини, как твои свиньи в апельсинах, – ввернул он слышанную среди шоферов мудрость.
– Я-а-а?! – возмутилась Клава. – В тебе ж разобралась! – с гордостью аргументировала она.
– А ты знаешь, что у мужиков – какой нос, такое и то, что в штанах между ног болтается?
Клава обескураженно заморгала.
– Нет, – созналась она. – А кто тебе такое сказал?
– Ну что я, не мужик, что ли? В баню хожу, повидал… Да это давно всем известно, ещё с каменного века, – Аполлон выразительно посмотрел на неё. – Люди тогда голые ходили, ну, и естественный отбор тогда легче было сделать. Древние женщины сразу видели самых лучших производителей. Потому и выжили в ледниковый период.
– Правда, что ли? – всё ещё неуверенно спросила Клава.
– Ты ещё спрашиваешь! Ну зачем мне тебя обманывать?.. А у Жува носяра какой? А у меня? Ты посмотри хорошенько, да мой нос его носу и в подмётки не годится… Просто шибздик какой-то…
Клава задумалась, потом снова нежно-нежно посмотрела на Аполлона и сказала:
– Нет, Аполлоша, я только тебя люблю. Никто лучше тебя не сможет…
– Послушай, Клавочка, солнышко, если ты выйдешь за меня, то Жува тебе не видать тогда, как своих ушей. Потому что я оч-ч-чень ревнивый. И если ты на чужого мужика только посмотришь, я тебя убью, поняла? А если выйдешь за Жува, будешь иметь и его нос, и со мной будешь встречаться. Он же за тобой, как собачка, бегает. Даже если узнает, что ты ему рога наставляешь, всё равно никуда не денется. Лишь бы ты от него не ушла, он всё стерпит… А как ему с тобой обращаться… ублажать, ты теперь сама можешь его научить.
Клава надолго замолчала, обдумывая и тщательно взвешивая Аполлоновы аргументы.
"Кажется, клюнула", – подумал Аполлон, и блаженно расслабился.
Тут вдруг послышался шорох кустарника у них над головами, и они увидели появившийся из-за него лысоватый череп, покоящийся на крупном прямом носу.