Когда он открыл глаза, то подумал, что проспал весь футбол. Раньше он никогда не видел соккера, что называется, живьём, иногда только смотрел матчи с чемпионата мира по телевизору, поэтому ему было жаль пропускать такое зрелище. Да и вообще, раз он уже собрался писать свою книгу, надо было набираться впечатлений по максимуму.
Он посмотрел на часы. Было четыре часа. Значит, ещё должны играть.
Свернув за угол своего дома, он увидел стоящую возле магазина грузовую машину и маленький обшарпанный автобус. По площади туда-сюда сновали люди.
Со стороны дороги от завода послышался приближающийся треск мотоцикла. Прямо перед Аполлоном на площадь выехал мотоцикл "ИЖ" с коляской, только вместо коляски на раме от неё был сооружён дощатый настил, на котором покоилось прикрученное проволокой старое оцинкованное корыто. В корыте, на свёрнутом бредне валялись стоптанные туфли и сидели двое хохочущих пацанов. Мотоциклист, небритый мужчина лет тридцати пяти, маленького роста, но довольно упитанный, демонстративно скрестив руки на груди, управлял мотоциклом… ногами, каким-то образом уцепившись за ручки торчащими из драных носков грязными пальцами.
Мотоцикл лихо подкатил к магазину. Мотоциклист опустил ноги и затормозил.
Аполлон с удивлением просмотрел это цирковое представление и направился к стадиону.
На стадионе царило оживление. "Трибуны" пестрели от ярких праздничных нарядов зрителей. Как говорится, полный аншлаг, яблоку негде упасть.
Обе команды уже были на поле. У дальних, со стороны школы, ворот разминались футболисты в жёлтых футболках и синих трусах. "Ага, это и есть ломовская команда", – подумал Аполлон.
Местные же "красно-белые" "стучали" по тем воротам, где они и начинали свою разминку два часа назад. Игра ещё не началась – ломовцы опоздали на два часа. Это было и не удивительно, если учесть, что у них там – тоже День молодёжи.
Не успел Аполлон подойти к воротам, как следом за ним появился тот самый циркач-мотоциклист в сопровождении полудюжины ребятишек.
– Привет, жорики! – крикнул он футболистам, улыбаясь до ушей. – Я думал, вы уже сыграли, а вы ещё и не чешетесь…
К Аполлону подбежал озабоченный Наполеон. На его футболке, на груди, красовалась надпись большими белыми буквами "СПИРТО' ИК". Аполлон не сразу понял, что она означает, но потом догадался, что буква "В" каким-то чудесным образом затёрлась, и от неё осталась только маленькая закорючка, слегка изменив название команды.
– Выручай, поэт, – ещё издали начал Павленко, – у тебя трико и кеды есть?
– Есть. Кроссовки. А что, кому-то не хватило? – задал встречный вопрос Аполлон.
– А что у тебя с пальцем? – Наполеон, казалось, не слышал вопроса Аполлона.
– Шёл, поскользнулся, упал. Очнулся, гипс, – воспользовался знаменитой присказкой Аполлон.
– Точно гипс? – продолжал допытываться Наполеон.
– Точно. А что?
– Тогда ничего страшного, в гипсе уже ничего не будет. Давай, беги, быстренько переодевайся. Люба Касаротая нажрался, скотина, на ногах не стоит… Говорил же ему: потерпи до вечера… Ты когда-нибудь в воротах стоял?
– В каких воротах? – Аполлон уже начинал беспокоиться по поводу такого напористого допроса.
– В футбольных, в каких ещё…
– Нет.
Наполеон махнул культёй, собираясь сказать Аполлону что-то ещё, но тут в разговор вступил стоявший рядом мотоциклист.
– Давай, Иваныч, я постою, – обратился он к Наполеону, весело подмигнув Аполлону. – Кремлёвская стена не выдержит, как я…
– Ты ростом не вышел, – заметил тому Наполеон на полном серьёзе. – Тебе придётся в поле побегать – Колобок вместе с Любой нажрался…
Улыбка тут же сошла с лица мотоциклиста, он посмотрел на Наполеона уже испуганно:
– Да ты что, Иваныч, я пошутил. Я не знаю даже, как по мячику бить.
К ним подошли Перепелиное Яечко и Шаров.
– Я тоже не знаю… – начал, было, Аполлон.
Но ему не дал договорить Перепелиное Яечко, обратившийся к мотоциклисту:
– Ладно тебе отбрёхиваться, Родоман. Всё равно больше некому… Сколько раз им говорить: ну потерпите пару часиков, а после футбола хоть до усрачки упейтесь. Так нет же, нажрутся раньше времени, – он вдруг зыркнул в сторону команды соперников, с досадой сплюнул. – И те, козлы, не могли вовремя приехать…
– Я думал, вы уже сыграли, – скривился Родоман. – Мне бредень не с кем тягать… Мне Митрофанов обещал, – он вдруг ухватился одной рукой за грудь, а другой за живот. – У меня одышка, три инфаркта, пять инсультов и… шесть импотенций…