– И забью! – отвечал на полном серьёзе Санькин.
– Ну-ну. Забей, а мы посмотрим, – опять ухмыльнулся Наполеон, и уже более серьёзно добавил: – Хрена с два ты забьёшь!
Он увидел подошедшего к ним Аполлона, и повернулся к нему:
– Смотри, Американец, он тебе гол хочет забить.
Павленко впервые назвал Аполлона не поэтом и его конкретными производными, а как все – Американцем. Видимо, посчитал, что Американец прозвучит для слуха Санькина более угрожающе. При этом он незаметно подмигнул Аполлону.
Санькин профессиональным оценивающим взглядом окинул Аполлона, задержавшись на внушительных размеров перебинтованном пальце, и… ничего не сказал. Всеми находившимися рядом синельскими футболистами это было воспринято как добрый знак, а самому Аполлону придало уверенности – с ним уже считался соперник.
– Значит, как всегда, на ящик водки… – подытожил переговоры Наполеон. – Я говорю, хрен ты забьёшь Американцу гол.
– А я говорю, забью! – уже почти прорычал Санькин.
Санькин и Наполеон сцепили руки в рукопожатии, Саня Митрофанов под подзадоривающие возгласы перебил, и судьба ящика водки отчасти перекочевала в руки Аполлона.
Ломовские футболисты ушли к своим воротам, а свидетели пари потихоньку потянулись к "трибунам". Наполеон отвёл Аполлона в сторонку и стал давать первые и последние наставления:
– Вот что, Шекспир… Он будет играть по правому краю. Я сам лично буду его опекать. Когда я буду идти на него, он, дурак, бить не будет. Я его завёл, так он теперь будет стараться обязательно меня обыграть, – Наполеон хихикнул. – Я его ещё поподкалываю, так он не только меня, а и штанги будет обводить… Ну вот… А ты в это время, если никого из наших за мной уже не будет, выходи подстраховывай, не бойся. Я ему подкатик, а ты в это время забираешь мяч. Понял, Петрарка?
Аполлон кивнул, хотя ему не совсем понятна была эта новая для него футбольная терминология: как именно ему надо было подстраховывать, что такое подкатик… Но установка, тем не менее, была понятна.
– А так, у них всё пацаны в нападении, как и у нас, ничего страшного, – продолжал Наполеон. – Они его боятся, все будут играть на него… У тебя задача простая – смотришь, как к тебе летит мяч, стараешься его поймать или отбить. Отбивать старайся не вперёд, а в сторону. Главное – правильно оценить обстановку. Если их нападающий вблизи твоей штрафной отпускает мяч, сразу прикидывай, кто быстрей у него окажется: ты или он. Не забывай, что от него он удаляется, а к тебе приближается, так что, даже если он будет и в два раза ближе к мячу, чем ты, то ты всё равно окажешься у него раньше. Понял, Вознесенский?
Аполлон снова кивнул. Ему нравились рассуждения Наполеона – взвешенные, можно даже сказать, научно обоснованные. Пожалуй, он полностью оправдывал своё прозвище, планируя до мелочей ход операции, то бишь матча. Как он всё просто и доходчиво объяснял, а главное, добавлял этими спокойными рассуждениями уверенности и хладнокровия новоиспечённому вратарю.
– Пойдём, я тебе ещё постучу, – сказал в заключение Наполеон, и направился к одиннадцатиметровой отметке.
Но в этот момент раздался свисток судьи, собиравшего участников матча в центре поля.
Футболисты выстроились в центральном круге. Обращала на себя внимание тройка "меченых": Наполеон с белоснежной культёй; рядом с ним – Аполлон, с таким же белым и почти таких же размеров, что и культя, пальцем; и стоявший напротив них с забинтованным бедром Санькин. В синельской команде ещё выделялся несколько экзотическим видом центрфорвард Саня Стебунов по прозвищу Родоман. Футболка на нём была явно маловата – не могла прикрыть весь внушительных размеров круглый живот, и выглядела этаким моднячим топиком. Трусы же, наоборот, были явно с чужого плеча, то бишь задницы, и висели под животом плиссированной юбчонкой, за которой чуть ли не скрывались колени. Во всяком случае, уже одно его появление на поле внесло оживление на "трибунах".
Разыграли ворота. Синельцам достались те, у которых они разминались. Футболисты рассыпались по полю, Аполлон занял своё место в воротах. Судья – всеми уважаемый старый синельский футбольный фанат, в знании правил, честности и беспристрастности которого не сомневались даже соперники, дал свисток, и игра началась.
Футбольное поле имело небольшой уклон в сторону школы, и поэтому в первом тайме преимущество было на стороне синельцев – они атаковали под гору.
Аполлон внимательно следил за игрой, стараясь не упустить ничего, что заслуживало внимания Что поделаешь, ему приходилось осваивать футбольную науку уже в действии.
Вначале игра, благодаря усилиям нескольких школьников во главе с Шаровым, проходила на половине поля ломовцев, и их вратарь уже несколько раз вступал в дело. Аполлон мотал на ус его действия. Судя по всему, вратарь у них был хороший – уверенно играл на выходах, был быстр и прыгуч. Аполлон сравнил себя с ним. Пожалуй, он ничем ему не уступал. Разве только что в опыте.