– Как хорошо… как вкусно… вку-сно, – не переставала повторять Света, и вдруг, выгнувшись, напряглась, и звонко, как девчонка, засмеялась. По её телу пробежали конвульсии, и Аполлон почувствовал, как она сжала, ласково и нежно, его голову своими мягкими бёдрами.
Муж её опять что-то пробурчал во сне, и отвернулся лицом к спинке дивана.
Когда они расслабились и нежно дурачились у изголовья безмятежно посапывавшего Михаила Ивановича, Света вдруг озабоченно встрепенулась:
– Ой, сейчас же Леночка должна появиться!
Аполлон вопросительно посмотрел на неё.
– Я тебе совсем забыла сказать. Это дочка наша. Она только вчера из Москвы приехала – учится там в пединституте… Так сегодня целый день с подружками пропадает.
Она взглянула на стоявший на столе будильник. Стрелки показывали начало первого.
– Кино уже должно кончиться. Сейчас придёт.
Они вскочили.
Когда Аполлон вышел на крыльцо вместе со Светой, было совсем темно. Он чмокнул Свету в щёчку и, спустившись с крыльца и помахав ей рукой, пошёл по тёмной улице.
Заканчивался первый в его жизни День советской молодёжи.
Глава XXIX
Проходя неподалёку от клуба, Аполлон услышал в той стороне музыку, громкие голоса, смех. Он повернул к клубу, в надежде увидеть то мимолётное прелестное видение, которое мелькнуло сначала на Партизанской поляне в лесу, затем на стадионе, и снова исчезло.
На пятачке возле клубного крыльца, при свете лампочки, висящей над входом, в полном разгаре были танцы под музыку, льющуюся из колонок, выставленных у двери в кинобудку. Танцевало несколько пар, состоящих почему-то из одних девчонок. Вокруг танцующих Петя, как всегда, при полном параде, с громкими криками гонялся за несколькими хохотушками.
Аполлон приблизился к длинной скамейке, на которой сидело несколько человек, среди которых были Шаров, Колян и Колёк. Увидев его, двое пацанов уважительно встали, освобождая для него место. Он сел между Кольками. Все, сидящие на скамье сразу же повернулись к нему. Танцующие девчата тоже замедлили темп, поминутно бросая на него весьма заинтересованные взгляды.
Колян и Колек были заметно навеселе.
– Что, веселье в разгаре? – спросил Аполлон, бросая взгляды в сторону танцующих.
– А то, – подтвердил Колёк. – Как мы сегодня ломовским врезали!
– Санькин с психу чуть не поубивал своих, – оживился Колян. – А вратаря ихнего, говорят, в Сенск в больницу увезли с сотрясением мозгов.
– А Родоман-то, Родоман… – включился в обсуждение перипетий матча Шаров.
– Да, пас ты ему, конечно, выдал точнейший, – усмехнулся Аполлон. – Ему ничего не оставалось, как только гол забивать.
– Ну, Американец, самый главный герой сегодня – это ты, – заметил Колёк. – Гля…
Он слегка отодвинулся и указал на скамейку между собой и Аполлоном. На ней синим фломастером большими буквами было написано: "ВЕРА+АПОЛЛОН=ЛЮБОВЬ".
Колян тоже отодвинулся и тыкнул пальцем в скамейку:
– И тута признание в любви… Свеженькое, вчера ещё не было.
Действительно, какая-то Аня с пылкой натурой потрудилась на славу – жирная надпись шариковой ручкой гласила: "АНЯ+АПОЛЛОН=ЛЮБОВЬ ДО ГРОБА".
– Все девки твои, Американец, – осклабился Колёк. – Может, одолжишь какую, а?
Аполлон бросил взгляд на надписи.
– Да ради бога, выбирайте сами.
Рядом с ними пробежал Петя, едва не схватив за руку особо осмелевшую озорницу.
– Петя, за зебры её хватай, за зебры! – крикнул вдогонку Пете Колян.
Аполлон всмотрелся в танцующих. Не обнаружив в их числе своей путеводной звезды, он встал, попрощался с ребятами и, перед тем как отправиться домой, решил заглянуть на стадион, подышать в спокойной обстановке перед сном свежим воздухом на одной из скамеек.
Миновав кусты акации, он услышал невдалеке справа приглушённые молодые голоса, и при бледном свете неполной луны увидел несколько силуэтов, почти слившихся с тенью кустарника. Он направился в ту сторону и, подойдя поближе, среди нескольких девчонок, сидевших на скамейке, сразу узнал её – прелестную незнакомку, призрачную, как сладкая мечта.
– Привет, – сказал он весело. – А я-то думал, что детское время уже закончилось.