– Ха-ха, – сказал он по слогам, – а вот Леонид Ильич предпочитает целоваться как раз-то в губы, да ещё и с чувством так.
– Не может быть! – воскликнула она, но по испугу, мелькнувшему на её лице, было видно, что она почувствовала, что как раз-то очень даже может быть.
И одна из её подружек, забыв о женской солидарности, тут же подтвердила:
– Точно, Ленка. Я сама видела по телевизору. Он, кажется, с Хонеккером взасос целовался.
– Да не может этого быть! – продолжала сопротивляться она, не заметив даже, что угадывать уже и нечего – её подруга, не желая того, уже выдала её имя в праведном запале.
– Да ладно, – примирительно заметила другая подруга, – я тоже видела.
– Ну что вы, девчонки, – растерялась она, – хватит вам выдумывать.
– Мнение большинства, вообще-то, нужно уважать, – вмешался в спор Аполлон.
Она обречённо посмотрела на него, чуть ли не насупив по-детски губы. Видно было, что она не любила проигрывать. Доигралась, пигалица! Ему вдруг захотелось её даже утешить, настолько трогательно-беззащитный был у неё вид.
– Хорошо, – после долгой паузы сказала, наконец, она. – Всё равно вы не угадаете.
Её подруги переводили заинтригованные взгляды с неё на Аполлона, и обратно. А к ней тут же вернулось её прежнее лукавство. Она была уверена, что он, клюнув на её лжеподсказку, назовёт какое-нибудь действительно редкое имя, что-нибудь типа Фёклы или Дульсинеи.
– Только вы не забудьте, что имя оч-чень редкое, – напомнила она, хитро улыбаясь.
– Вас зовут Леночка, – просто, вспомнив, как назвала её мама, сказал он.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых было безграничное удивление и ещё что-то, трудноопределимое, но очень хорошее. Это что-то появилось неожиданно, и было, скорее, ещё бессознательной реакцией на то, что он назвал её не Леной, не Еленой, не Ленкой, в конце концов, а Леночкой, ласково, и без всякой там наигранности.
– Ну, Ленка, проиграла, – констатировала сидевшая рядом с ней подруга, та самая, которая невзначай её и выдала.
Ленка, та самая Ленка, которая ещё минуту назад безжалостно над ним издевалась, вдруг засмущалась и, как ему показалось, даже покраснела. Впрочем, люксов или люменов, или свеч с канделами ночного светила было недостаточно, чтобы можно было утверждать это с уверенностью.
Аполлон, видя её растерянность, и подспудно поняв, что требовать немедленного поцелуя означало бы всё безнадёжно испортить, сказал с подбадривающей улыбкой:
– Ну, я чувствую, что потерял не так уж много энергии. Как видите, ещё стою на ногах. Наверное, потому, что имя оказалось очень даже известным и ценным – из-за его обладательницы даже Трою развалили.
Она посмотрела на него совсем новым взглядом. В нём уже был неподдельный интерес, выросший из простого детского любопытства.
– Ой, девчонки, а сколько сейчас времени? – спохватилась вдруг одна из подружек.
Аполлон посмотрел на часы.
– Без пяти минут час.
– Ой, – снова ойкнула та, – меня ж домой не пустят.
– И мне тоже пора,- озабоченно сказала другая.
– И мне…
– И меня мама ждёт, – сказала Леночка.
– Если не возражаете, я вас провожу? – сделал джентльменский шаг Аполлон.
– Не возражаем, – бойко ответила одна из подружек. – Меня в первую очередь.
Её в один голос поддержали две других:
– В Заречье. Мы все трое там живём. А Ленке в другой конец, её потом.
Подруги незаметно заговорщически подмигнули Леночке, отчего та смутилась, но промолчала.
Когда они уже возвращались из Заречья по плотине, освещённой фонарями на столбах, вдвоём, Леночка спросила:
– А вас, и правда, зовут Аполлон?
– Ну, вы же сами сказали, что я как раз подхожу для этого имени.
– Я думала, вы шутите. Я в своей жизни ещё не встречала ни одного человека с таким именем.
– Ну вот и встретили.
Он посмотрел на неё и, прочитав в её глазах некоторое недоверие, засмеялся:
– Да правда – Аполлон. Ну честное слово, – и добавил, передразнивая её: – Я в своей жизни ещё не встречал ни одного человека, который бы сразу поверил, что меня зовут Аполлоном, прямо как американскую ракету.
Они взглянули друг на друга и засмеялись.
– А правда, почему вас все Американцем зовут?
Аполлон, уже успев за месяц усвоить, что ему не поверили бы, что он настоящий американец, даже если бы он заговорил вдруг на чистом американском английском и предъявил свой американский паспорт, затеял новую игру.