– Товарищи! Аполлон спас человека. Вытащил его живьём из воды… То есть, я хотел сказать, что он его вытащил и оживил. Уже совсем мёртвого, можно сказать. И сейчас этот человек, живой и невредимый, как ни в чём ни бывало, продолжает упорно работать на благо нашей великой родины. А если бы Аполлон его не спас, то, совсем наоборот, он бы утонул и лежал бы сейчас себе тихо-мирно на кладбище. А кто бы вместо него работал?.. У нас безработицы, как на Западе, нету. Каждый человек на счету! Кто, я вас спрашиваю? Государству, как вы понимаете, от этого были бы только одни убытки. Так что, я думаю, наш скромный спаситель достоин быть отмечен достойным образом.
Он сел с видом человека, достойно выполнившего свою миссию.
– А сейчас слово предоставляется нашему гостю Андрею Данилычу Лукошину, председателю районного общества спасания на водах, – объявил директор следующий номер разговорного жанра.
Андрей Данилыч встал, взял со стола лежавшие перед ним бумаги и начал:
– Товарищи! Наше общество спасания на водах насчитывает практически всё взрослое население района. Это несколько десятков тысяч человек. И, заметьте, все – добровольные члены общества. Ежегодно несколько человек упорно пытаются утонуть, а мы их спасаем. Особенно весной, когда ледоход… Рыбаки всякие… Тогда нам работы прибавляется.
Он достал из кармана большой носовой платок и вытер выступившую на красном лице испарину, невольно создавая впечатление, что он, и правда, только что хорошо поработал.
– Так вот. Весной много народу тонет. Но мы, как я уже сказал, их спасаем. А вот летом – сравнительно мало. Ну, это я сравниваю с весной, потому что зимой практически, вообще, к сожалению, не тонут, и наши показатели по спасению тогда резко падают. А вот ваш товарищ Иванов умудрился даже летом, и даже в сравнительно небольшом водоёме – я его видел, когда сюда ехал – спасти, рискуя ценой своей молодой жизни, своего товарища. Ну, вы все об этом знаете не хуже меня. Поэтому я не буду вам рассказывать подробности этого подвига. Скажу только, что совершён он был при весьма отягчающих обстоятельствах. Поэтому он выходит из разряда обычного подвига, и переходит в заслуживающий особого внимания. А такие особо ценные подвиги должны быть отмечены наградой государства. У нас, товарищи, есть такая достойная награда. Это – медаль "За спасение утопающих".
Андрей Данилыч снова вытер пот, заглянул в свои бумаги, и продолжил:
– Мы собрались здесь, чтобы решить этот вопрос открыто – достоин ли Аполлон Флегонтович Иванов этой высокой награды родины?
– Конечно достоин! Об чём вопрос?! – воскликнул Витя Бабочкин, патетически, но искренне вскинув руку. – Не каждый день людей из гавна вытаскивают.
– Бабочкин, что ты такое плетёшь? – укоризненно зыркнул на него Глиста.
– А что я плету? – огрызнулся Витя. – Небось, сами вы, Иван Васильич, в дерьмо бычачье не полезли бы.
– И кто тебя только секретарём выбрал? – задал вопрос, скорее, сам себе, чем Бабочкину, Глиста.
– Народ…
– Товарищи, товарищи, прекратите прения, – замахал на них руками директор, – не на базаре. Дайте Андрею Данилычу закончить.
– Так вот. Мы тут посоветовались, – Андрей Данилыч сделал круговое движение головой, – и решили сделать представление на награждение товарища Иванова Аполлона Флегонтовича медалью "За спасение утопающих". Я думаю, против никто не будет?
– Конечно-конечно, – с чувством сказала Зоя Герасимовна, – он ведь такого человека спас! Я знаю Ваню Тарахтелкина хорошо, я же в Синели живу – я там всех знаю, как облупленых, – она всем туловищем повернулась к Андрею Данилычу и убеждающе посмотрела ему в глаза. – Он и на производстве на хорошем счету, и морально очень устойчив – не пьёт, не курит, политику партии и правительства целиком и полностью разделяет. Было бы непростительной ошибкой потерять такого сознательного человека. Вот если б Аполлон Антона спас, этого пьяницу и прогульщика, тогда бы, я думаю, медали он не заслужил бы…
Тут и сам Аполлон был солидарен с Зоей Герасимовной – уж кого-кого, а Антона он своими руками, скорее, с превеликим удовольствием утопил бы, хоть в чистой, даже в дистиллированной, воде, чем спас.
Однако Бабочкин с ними, похоже, был не согласен.
– Да, как же – съязвил он, – тогда б ему выговор надо было объявить. С занесением в учётную карточку… – Витя повернулся к Аполлону. – Ты, Американец, кстати, когда на учёт встанешь?