Они влезли на заднее сидение "Уазика", и Мила тут же снова начала слюнявить Аполлона приговаривая:
– Аполлоша, ты прелесть… Я тебя сразу заприметила… Как только вошли… Аполло-о-оша…
Она стала шарить у Аполлона рукой по штанам, выискивая в потёмках интересующий её объект. Поскольку объект этот был уже большой и твёрдый, она его быстро нащупала и, помяв для начала через штаны, расстегнула ширинку. Вытащив объект на свет божий, она ещё некоторое время его ощупывала от корней до вершины и обратно – как бы удостоверяясь, что всё там на месте. А может, определяла параметры – кто её знает. Наконец, видимо, решив, что штучка – то, что надо, она возвышенно-проникновенно произнесла свой дежурный комплимент насчёт прелести, и, видя, что Аполлоша не очень активен, сама активизировалась.
Аполлон, действительно, не очень-то жаждал эту пьяную тётку, и в мыслях уже был с юной официанткой Ирой. Но, как в песне поётся, "если женщина просит", не отказывай, если не хочешь нажить себе кровного врага. "Быстрее кончу, быстрее освобожусь", – здраво рассудил Аполлон, и стал тискать Людмилу Николаевну за самые укромные места. Она это оценила:
– Аполлоша, прелесть моя… Хочу тебя!
Аполлон спустил трусы с дрожащей от нетерпения Милочки, но, как они ни пытались спароваться, у них это не выходило. Аполлон не учёл, что "Уазик" это не какой-нибудь "Линкольн", а Людмила Николаевна – отнюдь не фотомодель, в которой всего-то – два мосла да ложка крови. Людмила Николаевна – кровь с молоком! Ну что тут сделаешь, если Аполлон сидит на заднем сидении, а коленки его в спинку переднего упираются? Ну никак не получается усадить на хуй Милочку: если сбоку – сидение мешает, спереди – вообще не подступиться, да и крыша низковата, хоть и брезентовая – Аполлон сам в неё затылком упирается. Эх, был бы член покороче…
Мучились они, мучились, гнездились-гнездились, тут Мила и говорит, потеряв, видно, всякое терпение:
– Ну её, твою машину. Пойдём в сквер, на лавочку – там уже, наверно, никого нет.
Сказано – сделано. В небольшом скверике возле гостиницы, действительно, никого не было. Однако у Аполлона уже спал пыл, и, когда они сели на скамейку, Людмиле Николаевне пришлось потрудиться, чтобы привести его в форму. Опытные женщины знают, как действовать в таких ситуациях. А что у Людмилы Николаевны опыта было предостаточно, сомневаться не приходилось.
Добившись устойчивого результата, она приподняла свою широкую юбку и уселась Аполлону на колени, спустив свои ноги по бокам его ног. Весь обзор с глаз Аполлона скрылся за её широкой спиной, а его торчащий вертикально дружок погрузился в её горячее, сочное и мягкое приёмное устройство. Там оказалось хоть и довольно просторно, но не так уж и плохо. Как говорится, тепло и сыро, и мухи не кусают.
Устроившись, таким образом, на Аполлоновом организме, и впустив его пикантную часть в себя, Мила стала ритмично покачиваться взад-вперёд, прогнувшись в пояснице, оттопырив свой обширный зад и ощутимо вжимаясь им Аполлону в живот.
– Аполлоша, ты прелесть… – опять произнесла она, на этот раз с чувственным придыханием.
Аполлон расслабленно откинулся на спинку, и наслаждался, положив руки на крутые Милочкины бёдра.
– Аполлоша, – снова услышал он, но уже не как поощрение, а как призыв. Ну, вроде, как "Эй там, на нижней палубе!"
– Да, Милочка, – отозвался Аполлон.
– Аполлоша. Отгадай загадку… – она помолчала, увеличила амплитуду покачиваний, и продолжила, – детская загадка… Туда, обратно – тебе и мне приятно. Что это такое?
Аполлон убрал руки с её бёдер, ухватился покрепче за полные сиськи и задумался. Если сказать "Мы с тобой", это, наверняка, будет слишком уж просто. Наверняка, в этой загадке есть какая-то закавыка. Да ну её к чёрту! Думать ещё… Она же ждёт именно этого ответа.
– Это мы с тобой, Милочка.
– Ха-ха-ха, – пьяно засмеялась Милочка в такт колебаниям, – а вот и не угадал. Это качели.
Тут она вдруг прекратила качаться и стала озабоченно оправлять вокруг себя юбку.
– Идут, – сказала она шёпотом, – двое.
Аполлон и в самом деле услышал шаги. Шаги приблизились к скамейке, на которой они с Милочкой сидели бутербродом, и затихли. Скамейка вздрогнула, и Аполлон, повернув голову, увидел сидящих на противоположном её конце парня и девушку.
Ну что ж, это даже добавляет пикантности в эти качели. Дух побольше захватывает… А сколько же времени?
В том положении, в котором Аполлон находился, неудобно было смотреть на часы. А он рисковал опоздать на встречу с Ирой. К тому же, она могла застукать его тут с Милочкой. Ох, какая же она, оказывается тяжёлая, эта Милочка! Аполлон попытался расправить затёкшие члены, и почувствовал, как его уже почти опавший без стимуляции качелями в недрах Милочки член болезненно заныл.