Каково же было удивление Гномика, как всегда переодетого в корреспондентку Сидорову, когда в день совещания, крутясь возле здания Дворца профсоюзов, он увидел, как из подъехавшего "Уазика" вышел… Аполлон Иванов. Это уже был какой-то рок! Иванов, правда, вскоре уехал, и Гномик-Сидорова благополучно смог поприсутствовать на конференции. Сделал кое-какие пометки, касающиеся объёмов выработки стратегически важного сырья, которые, впрочем, на следующий день были обнародованы во всех газетах. И хотя больше ничего, заслуживающего внимания, не предвиделось, добросовестно досидел до конца совещания.
На следующий день утром, уже собираясь отправить практически "пустое" сообщение в Центр, он решил, больше для очистки совести, наведаться в гостиницу "Советская", где остановились участники совещания.
С утра в холле было оживлённо – участники конференции один за другим покидали гостиницу.
Гномик-Сидорова остановился неподалёку от стойки администратора, сделав вид, что внимательно изучает висящий на стене план эвакуации постояльцев на случай пожара.
Ликёроводочники по одному и компаниями сдавали ключи от номеров дежурной и исчезали за дверью.
По лестнице спустилась старушка-уборщица с возбуждённо-озабоченным видом, и с ведром и шваброй в руках. Она подошла к администраторше и, оглядевшись по сторонам и увидев рядом молодую женщину, равнодушно разглядывающую план эвакуации, заговорщически зашептала так, чтобы было слышно незнакомке. Уж так устроены женщины – ну если не узнает о потрясшем их секрете как можно больше народу, то просто места себе не найдут.
– Надюша, что ж такое творится-то?.. Захожу я, значит, убирать в двести восьмой, а там… господи, – старушка поставила ведро, прислонила швабру к стойке и сокрушённо покачала головой, обхватив её руками, -…это что ж за развратники там устроились-то?
– Сейчас посмотрю, – сказала администраторша, листая книгу учёта клиентов. – Та-ак, двести восьмой… двести восьмой… вот… Ты что-то перепутала, Савельевна. Там живут заместитель министра пищевой промышленности из Москвы, директор Синельского спиртзавода и его шофёр. Я их видела, знаю – уважаемые, хорошие люди…
– Да что ж это тогда творится, – ещё больше засокрушалась уборщица, – если директорА с министрами этим занимаются…
– Да чем этим-то? – спросила администраторша, непонимающе глядя на неё. – Что ты, Савельевна, выдумываешь?
– Да что ж это я, по-твоему, на старости лет выдумывать буду? – возмутилась Савельевна. – Что мне, делать больше нечего?.. Ой-ёй-ёй-ёй-ёй! Что творится-то…
– Да что ты там могла такое увидеть? Может, ты номер перепутала?
– Да я ж специально, когда выходила, ещё раз посмотрела. Не каждый день же такое видишь… Двести восьмой… Это ж надо! Срамотища-то какая… ДиректорА… министры…
Гномик, как только услышал "Синельский спиртзавод", сразу напряг всё внимание, подавшись ближе к стойке и вслушиваясь в каждое слово уборщицы.
– Захожу я, значит, а он лежит, – начала, наконец, излагать подробности Савельевна, покосившись на любительницу противопожарных схем, и нарочито увеличив громкость, – на кровати… Со-о-овсем голый, кверху задницей… Ой, срамотища-то! А в заднице… этот-то… как его… плезир… призёр… гандон, одним словом, торчит… Господи! Это ж свет такого не видал! До чего ж дошли! Мужеловство… Ой-ёй-ёй-ёй-ёй!
У Гномика всё внутри похолодело. Он вспомнил свою первую синельскую поездку и встречу с этим Ивановым и его немым другом Петей. Оказывается, он ещё легко отделался от этих ребят. В их банде, оказывается, состоит и директор завода…
– Да что ты такое мелешь, Савельевна? Приснилось тебе, что ли? – администраторша укоризненно покачала головой.
– А ты поди погляди сама, коли мне не веришь, – возмутилась старушка. – Я без очков, чай, ещё нитку в иголку вдеваю…
– Да не может этого быть! – воскликнула администраторша, уже и не зная, верить или не верить. – Да как же это так?..
Её уже, наверняка, больше заботило, как поступить в этой пикантной ситуации. Были бы то какие-нибудь обычные постояльцы, разговор был бы короткий – звонок в отделение, и всё: ловите, развратники, друг друга в местах не столь отдалённых. А то ж заместитель министра…
– А остальные? – спросила она уборщицу, надеясь уже, наверное, услышать ещё более ошеломляющие подробности.
– Так он там один… Развратник… Стыд-то какой! – причитала Савельевна.
Администраторша заглянула в книгу регистрации.