На замечание Майка о весьма подходящих для них фактах из биографии Аполлона, шеф вдруг подскочил, как ужаленный.
– Постойте-постойте, – шеф протестующе замахал руками. – То есть, как это весьма кстати? Вы что, в самом деле, думаете, что нам подходит такой кандидат, чья фамилия и рожа постоянно мелькают на страницах газет. Вы явно недооцениваете КГБ!
Леденец интригующе заулыбался, а Буль Гейт с трудом сдержал усмешку.
– Ну, мы проверили, во всей нашей прессе никогда не появлялось его фотографии, – Майк сделал паузу, выискивая для леденца место, не мешающее говорить. – А что касается его фамилии… Дело в том, что Аполлон с момента своего рождения носит фамилию своей матери – Родригес. У Флегонта Иванова были некоторые трения с эмигрантскими мафиозными структурами, и, видимо, опасаясь за своего отпрыска, он решил дать ему фамилию матери. Под такой и только под такой фамилией он известен среди своего окружения. И что самое интересное, даже по нашим каналам при расследовании одного небольшого дельца он проходил как чикано (выходец из Латинской Америки, главным образом из Мексики)…
– Как так? – шеф подскочил в кресле.
Леденец развёл руками, а полковник Гейт поспешно доложил:
– Уже начато расследование, виновные скоро будут выявлены.
– Чёрт знает что! – шеф побагровел, напрягшись и пытаясь произнести ещё что-то длинное и гневное, но, в конце концов, махнул рукой и просипел:
– Парфенон! В современном состоянии. Какие придурки записали его в мексиканцы? Они что, даже на его рожу не посмотрели?
Шеф взял фотографию из папки Майка, нервно тыкнул в неё пальцем:
– Где они видели мексиканца-блондина? Да ещё с синими глазами!
Он ещё долго не мог успокоиться, поминая недобрыми словами всех на свете, включая своих ближайших родственников и злейших недругов, прекраснейшие образцы флоры и мельчайших представителей фауны.
Мало-помалу этот обширнейший занимательно-познавательный монолог приобретал всё более спокойный тон и в конце вылился в самую примитивную жалобу начальника подчинённым – видите, мол, с какими разгильдяями приходится мне работать, с извинительным оттенком – впрочем, вас это никоим образом не касается.
Видимо, не успев сосредоточиться, или, наоборот, рассредоточиться от слишком возбуждённого состояния и забыв произнести ключевое слово своего страшного ругательства, шеф завершил свою гневную тираду так:
– Чикано… Идиоты! В современном состоянии.
Он закурил, окончательно успокоился после глубокой затяжки и кивнул Майку: "Продолжай".
Майк, до того времени интенсивно сосавший, словно разнервничавшийся младенец соску, свой леденец, тоном диктора, напоминающего зрителям содержание предыдущей серии многосерийного фильма, произнёс те же самые слова, на которых его перебил шеф, и которые вызвали длительное отступление от темы разговора:
– …И что самое интересное, даже по нашим каналам он проходил как чикано…
Буль дёрнул Леденца за рукав, но было поздно – шеф уже успел побагроветь…
– Чёрт те что! Чикано! Я им покажу чикано! С какими болванами приходится работать! А эти болваны там, – шеф кивнул головой на потолок и для пущей убедительности показал туда же пальцем, – ждут результатов. Как же, будут им результаты! С такими сотрудничками… Джеймсбондами… Парфенон!
После очередного витка приступа гнева начальства, завершившегося на этот раз отнюдь не извинительным тоном, Леденец продолжил уже без напоминания о "наших каналах" и "чикано":
– Таким образом, он сможет работать в России под фамилией своего отца, что снимет всякие подозрения насчёт своей миссии у самого кандидата – он будет только рад пощеголять отцовской фамилией.
Шеф, уже окончательно успокоившись и снова начиная приходить в хорошее расположение духа, заметил примирительно-дружеским тоном:
– Оказывается, это я недооценил вас, а не вы КГБ… Ну, а что вы можете сказать, так сказать, о деловых качествах этого самого Аполлона Иванова? Вы понимаете, что я имею в виду?
– Конечно, – Леденец улыбнулся в ответ на заговорщическую улыбку шефа. – В деловых качествах Аполлона Иванова можете не сомневаться. Согласно имеющейся у нас информации, трудно найти более подходящую кандидатуру даже среди всего населения Штатов, а не только из числа выходцев из России. Видимо, своё благотворное влияние оказало смешение северной и южной кровей его родителей. Парень настолько сексуален, и пользуется таким успехом у женщин всех возрастов, темпераментов и комплекций, что его можно назвать просто гением этой стихии. И, самое главное, это не единственное его достоинство…