Таким образом, убедив себя, что раньше четверга он не должен попасть ни на Колыму, ни на электрический стул, Аполлон отправился в магазин, купить сумку под канистру. Пуритин сказал, что оплатит – премию под расчёт выпишет…
Уже выходя с новой сумкой из магазина, в двери он столкнулся с Наташей Лопаткиной. Они вежливо друг другу улыбнулись.
– Здравствуйте, Аполлон, – тихо сказала Наташа. – Мой завтра уезжает в командировку в Дебрянск…
Аполлон не дал ей договорить.
– Здравствуйте, Наташа… Как стемнеет, буду, как штык.
"Нет уж, спасибо, Наташенька, мне ваша блядская семейка…" – подумал он, провожая обрадовавшуюся Наташу взглядом.
Не успел он пройти и нескольких шагов, как увидел приближающуюся к магазину со стороны стадиона Светлану Павленко.
Когда они поравнялись, Светлана поздоровалась с ним и сообщила, как бы между прочим:
– Мой завтра в ночную… а Леночка в стройотряде…
Аполлон не заставил себя ждать:
– Как стемнеет, так ждите, Света…
Повернув к столовой, Аполлон нос к носу столкнулся с Машей, шедшей со стороны школы.
– Здравствуйте, Аполлон Флегонтович, – Маша обеспокоенно огляделась по сторонам. – Говорят, в этом году черника сильная уродила… Ещё не отошла… Может, завтра сходим вместе? У вас же выходной…
– Обязательно сходим, Машенька. Встречаемся утром на старом месте…
Аполлон с сожалением проводил её взглядом почти до самого магазина. "Повезло же Васе с женой… А ей с мужем – не очень…"
Возвратившись из магазина, Аполлон стал готовиться к отъезду. Ещё раз проверил, не забыл ли какие документы, билет на поезд. Молодец, всё-таки, Никита Николаевич, обо всё позаботился – и билет заказал, и паспорт новый по возвращении будет готов… Вот только возвращения не будет… Аполлону вдруг стало нестерпимо тоскливо. За эти пару месяцев он, оказывается, уже так привык ко всему… Если б не надо было рвать когти, пожалуй, согласился б он на предложение Пуритина поехать с ним в Юрасино главным инженером… Он, бедолага, так на него надеется… А загремит из-за своего шофёра, так и не превратившегося в технорука, на Колыму… Если не удастся достать машину, может, в одном лагере придётся сидеть… А может, их обоих посадят на электрический стул…
Аполлон тяжко вздохнул, и начал укладывать вещи в свою большую сумку.
Когда раздался стук в дверь, Аполлон нервно вздрогнул.
– Войдите, – повернулся он, с бешено заколотившимся сердцем, к двери.
Дверь отворилась и вошла… Клава.
Аполлон чуть не прослезился от внезапной радости. Напряжение, в котором он пребывал несколько дней, вдруг внезапно его отпустило. Оно просто не могло не отступить перед свежей и неотразимой Клавой.
– Привет, Аполлоша. Вот шла мимо, да решила зайти.
Хоть она и была как всегда нарядная и цветущая, но на лице её читалось плохо скрываемое беспокойство.
Аполлон уже совсем успокоился касательно своей персоны, но на смену этому беспокойству пришло другое – неужели опять какие-то недоразумения с комиссаром Жувом? Хоть ему по большому счёту было уже и наплевать на всё, что тут будет после него – в сельсовет Клава его уже не затащит, но это по большому счёту… Но есть, ведь, ещё и другие счета: совесть, понятия чести, долга, в конце концов… Как сказал Сент-Экзюпери, мы в ответе за тех, кого приручили… Может же он уделить ей хоть чуточку внимания… Да всё это трепотня, и ничего больше… Она одним своим появлением внесла в его душу спокойствие и покой! Чтобы у неё ни случилось, его долг – помочь ей!
– Привет, Клавочка. Проходи, – улыбнулся как ни в чем ни бывало Аполлон. – Что случилось? Опять твой Ваня артачится?
Клава прошла к столу, села.
– Да нет. Он молодец! – с грустью в голосе сказала она. – Я на него просто не нарадуюсь. Спасибо тебе, Аполлончик, – она чмокнула его в щёку.
– Да не за что… А что ж ты тогда такая грустная? – уже весёлым тоном, приободрившись от хорошей новости, спросил Аполлон.
– Да понимаешь, – Клава засмущалась, и, как всегда в таких случаях, ещё больше похорошела, – он, конечно, молодец, да только… – она запнулась, но тут же, открыто посмотрев в глаза Аполлону, выпалила: – Ты сам виноват!