– К-как за рулём?
– Обыкновенно. А ты думал, кто нас повезёт?
Аполлон обалдел, вперившись растерянным взглядом в Бочонка – его повезёт шофёр, еле ворочающий языком! В голове молнией промелькнула картина: по хайвею несётся мощный грузовик, в кабине которого сидит он, Аполлон, рядом с глупо улыбающимся Бочонком, болтающимся за рулём, как дерьмо в унитазе… Может, ещё не поздно отказаться?
Видно, на лице мысли эти его летальные выступили слишком отчётливо, потому что Хома поспешил успокоить:
– Да ты не бойся. Первый раз, что ли? У нас все шофёры асы. Ещё не было случая, чтоб до завода кто-нибудь не доехал. Спят за рулём, а едут…
Бочонок в воображении Аполлона перестал глупо улыбаться и заболтался за рулём с закрытыми глазами. Ещё лучше!
– Ну что, вздрогнем? – Хома поднёс свой стакан ко рту. – За знакомство сначала.
Хома опустошил свой стакан под завистливые взгляды Бочонка и Перепелиного Яечка, запил пивом.
"А-а-а, там видно будет". Аполлон тоже взял свой стакан.
Снова у него полезли глаза на лоб, выступили слёзы. Он схватил бутылку минералки и выцедил её прямо из горлышка до последней капли.
– Володь, сгоняй ещё за пивком, – сказал Хома Перепелиному Яечку, одной ракеткой доставая из кармана смятую рублёвку, а другой расстёгивая пиджак. – И килечку на сдачу.
Глава IV
О том, что бывает, когда желания не соизмеряются с возможностями
Возле столовой стояли две допотопные машины, похоже, ровесницы Аполлона: зелёный бортовой грузовик "ЗиЛ-150" и автоцистерна "ЗиЛ-157" с зелёной кабиной и серой собственно цистерной, на которой мелом большими корявыми буквами было написано: "Люба Касаротая".
Из столовой, пошатываясь, вышла вся четвёрка: Хома, Бочонок, Перепелиное Яечко и Аполлон со своей сумкой и в тёмных очках.
– Вот на такой, только даже ещё поновей, и будешь ездить, – Хома подошёл к спиртовозу, стоявшему задними колёсами в большой луже. – А щас поедешь с Бочонком – у нас уже есть пассажир.
В кабине спиртовоза, действительно, виднелась старушечья голова в тёмном платочке, которая закивала на какие-то замечания Перепелиного Яечка, уже занимавшего место за рулём.
Аполлон после третьего стакана совсем прибалдел, его слегка занесло, да прямо в лужу, где он и совершил резкий разворот на сто восемьдесят градусов и подошёл к грузовику Бочонка. Сам Бочонок стоял у заднего борта, сбрасывая давление в мочевом пузыре после выпитого пива. Аполлон тоже почувствовал аналогичные позывы в своём организме. Он проводил взглядом отъезжающий спиртовоз и повернулся к Бочонку, уже успевшему застегнуть штаны и направившемуся к кабине.
– Я сейчас, схожу только в туалет, – сказал он Бочонку заплетающимся языком, поставил сумку и уже, было, направился к лестнице, ведущей к вокзалу, но Бочонок его остановил:
– Ты что, красна девица? – Бочонок смотрел на Аполлона то ли пренебрежительно, то ли с недоумением. – Никого ж не видать, уже б давно поссал.
"И правда, никого нет. Ч-чего мне куда-то подниматься. Опять там в мочу ещё влезу. А тут минутное дело". Аполлон даже искренне удивился, как он сам не догадался. Ему было легко, весело, и на всё наплевать с высокой колокольни. Он подошёл к колесу, оттянул резинку на штанах и пустил напористую струю.
Бочонок повернулся на характерный звук, увидел это безобразие и заорал:
– Ты что?! Сдурел, что ли?! Куда ссышь?!
– Не видишь? На колесо. Ты ж сам сказал: давай здесь, – ответил Аполлон с блаженной улыбкой на лице.
– Я тебе говорил ссать на колесо?! Ты видел, куда я ссал? – Бочонок грубо оттолкнул Аполлона от колеса. – Ты… Американец хренов! Кругом столько места, а ему обязательно надо на колесо!
Аполлон, не ожидавший толчка, выпустил из рук многострадальный источник, пытаясь ухватиться за борт, чтобы не упасть. По источнику смачно хлопнули сразу две резинки: от трусов и от штанов, и он исчез в штанах. Аполлон заорал, а в соответствующем месте его голубых брюк быстро расплылось мокрое тёмное пятно и, проступив по всей длине одной из брючин, вытекло тоненькой жёлтой струйкой по кроссовке.
– Ты ч-чего? – только и смог он произнести, оторавшись и непонимающе глядя на Бочонка.
– А ты что, неграмотный? Сам не знаешь, что на колёса ссать нельзя? Шо-о-офёр! – презрительно скривил губы Бочонок. – Да за это по морде бьют.
"Опять что-то не так сделал. Видно, ссать на колёса – плохая примета, – сообразил Аполлон. – Надо исправлять положение".
– Знаю-знаю… Просто в голову стукнуло – не сообразил, что это колесо… С-смотри, что наделал, – Аполлон оттянул брючины в стороны, с любопытством разглядывая живописные узоры.