– Принимай пополнение, – обратился он уже к Хоме. – Геройское пополнение!
Аполлон скривился, провожая удаляющегося Глисту взглядом.
– Привет, Американец, – поздоровался Хома, протягивая руку.
– Привет.
Ещё обмениваясь рукопожатием, Хома подмигнул:
– Так значит, ты Катюху на разварники променял?.. Не каждый герой на такое способен…
– Я бы предпочёл на эту тему не говорить, – сухо оборвал его Аполлон.
– Да ладно, не обижайся… Ну вот, смотри, какой у тебя теперь агрегат. Почти новый!.. Здесь будешь загружаться, – Хома указал на трубу диаметром около дециметра, выходящую из-под крыши подвала, с висящей на конце резиновой кишкой. – Не бойсь, манометров тут нету – они тут и на хрен не нужны.
– Да они, как я понял, везде на хрен не нужны, – хмыкнул Аполлон. – Пока не шарахнет…
– Да тут они, правда, не нужны – ручным насосом качаем. Техника безопасности. Сам понимаешь, одна искра – и так шарахнет, что котёл ваш игрушкой покажется… Ну вот. Заливаем в цистерну спирт, я опломбировываю на ней крышку и сливной кран.
Хома указал сзади внизу цистерны на сливную трубу с вентилем и продолжил:
– Приезжаем в Хутор на нашу базу при станции, я вскрываю пломбы, всё сливаем в тамошний "подвал". Вот и вся канитель. Ну, когда в "подвале" на базе скапливается спирту на ж/д цистерну, делаем отгрузку – переливаем туда. Тогда обычно приходится задерживаться в Хуторе – сам понимаешь, перекачать шесть тысяч декалитров спирту… Ну ладно, занимайся пока машиной, в Хутор завтра поедешь. А сегодня мы с Яечком разок съездим, торопиться некуда – завод стоит… Яечко уже за воротами…
Хома направился к проходной, а Аполлон занялся своей машиной. Ему нравилось возиться с машинами. Ещё с детства отец привил ему любовь к ним.
Аполлон залез в кабину. Всяких рычажков по сравнению с грузовиком Бочонка здесь было побольше. Аполлоном овладел неподдельный, по-детски захватывающий, интерес. "Да это же настоящий музейный экспонат! И я буду на нём работать! Вау!"
Разобраться во всех, не очень-то мудрёных приборах и рычагах ему не составило особого труда. Правда, некоторые из них не работали – "наверное, Колобку на хрен не нужны были", – и Аполлону пришлось повозиться, исправляя и налаживая оборудование, которое до него, похоже, никто никогда и не пытался исправить. Так или иначе, но ещё до обеда в организме автомобиля всё функционировало безотказно.
Аполлону не понравилась внутренняя, такая же, как и снаружи, мрачная, тёмно-зелёная окраска кабины. Он соскоблил выцветшие, затёртые вырезки из старых журналов с полуголыми красотками, наклеенные по всему внутреннему периметру и, раздобыв в гараже белую краску, аккуратно выкрасил ей весь интерьер. В кабине сразу стало светлей и уютней.
Перед самым обедом к нему, размышляющему над тем, в какой цвет выкрасить кабину снаружи, подошёл Глиста в сопровождении какого-то энергичного старичка, который, несмотря на жару, был в костюме с галстуком, в шляпе, и, вдобавок, с небольшой спортивной сумкой на плече.
– Вот, познакомьтесь, это и есть наш герой – Иванов Аполлон Флегонтович собственной персоной, – обратился начальник гаража к своему спутнику.
Старичок протянул сухонькую руку Аполлону, одновременно пристально его изучая:
– Вишневский Яков Моисеевич, спецкор газеты "Заря коммунизма".
– Иванов, – представился Аполлон, пожимая руку спецкора.
– Товарищ Вишневский будет писать о вас статью, Аполлон Флегонтович, – пояснил Лопаткин. – Ну, вы тут и без меня разберётесь… Я пошёл – дела… – развёл он руками перед корреспондентом и откланялся.
"Да, кануть в рИку мне не дадут, – подумал Аполлон. – Вытащат со дна морского как наглядное пособие для воспитания будущих поколений строителей коммунизма".
– Аполлон Флегонтович, ваш начальник вкратце ввёл меня в курс дела. Его заметка о вашем подвиге уже прошла в нашей газете. Но, как вы понимаете, читатель хочет знать как можно больше о своих знаменитых земляках. Говорят, вы закрыли своей грудью входное отверстие изрыгающего пар… Минуточку… – Яков Моисеевич достал из внутреннего кармана пиджака синюю потрёпанную записную книжку, стал её листать.
– А обваренной оказалась спина, – пробурчал под нос Аполлон, воспользовавшись паузой.
– Что вы сказали? – спросил корреспондент, не поднимая головы от своей шпаргалки.
– Ничего.
– Ага, – не придав значения ответу и недовольному виду Аполлона, уткнул палец в блокнот Вишневский, – люк изрыгающего пар… разварника… Генуа.