– Вы Аполлон ИванСв? – с милой улыбкой, несколько низковатым голосом, не вязавшимся с довольно приятной внешностью, спросила дама, скользнув взглядом по внушительному марлевому свёртку на левой руке Аполлона.
Аполлон окинул её изучающим взглядом. На вид дамочке было лет тридцать пять, невысокого роста, тёмные распущенные волосы, густой макияж, сочно накрашенные губы, одета явно по-городскому, но просто: незатейливые босоножки, длинная тёмная юбка, просторный светлый лёгкий свитер, под которым угадывались солидные груди, сумочка на плече…
– ИвАнов, – поправил, наконец, Аполлон.
– Простите, ИвАнов, – охотно согласилась дама, – просто мне вас представили как ИванСва.
Аполлон заметил, как у дамы чувственно раздуваются ноздри, втягивая исходящий от него аромат. "А она – ничего, – подумал он, – довольно сексуальна".
– Моя фамилия Сидорова. Александра Егоровна Сидорова. Собственный корреспондент журнала "Пищевая промышленность", – представилась дама.
– И зачем это я понадобился пищевой промышленности? – сострил Аполлон, улыбаясь.
– Как, вы ещё спрашиваете? А это что?
Она вытащила из сумочки "Зарю коммунизма", развернула и указала не в меру наманикюренным ногтем на один из заголовков. Аполлон узнал уже знакомого ему "Наследника Александра Матросова". Он вспомнил Вишневского, и ему стало не очень хорошо.
– Я уже давал интервью, – сухо сказал он, нахмурившись.
– Возможно. Но не в "Пищевую промышленность", – резонно заметила Сидорова. – И, вообще, как-то нехорошо получается, мы – центральный отраслевой журнал, узнаём в последнюю очередь, что в нашей индустрии работают такие герои… – она кивнула на его забинтованный палец.
"Ну, началось, – с грустью и раздражением подумал Аполлон. – Не отвяжется, ведь… Если у неё такой же темперамент, как у Вишневского, лучше разговаривать с ней подальше от заводских ворот".
– Хорошо, идёмте, – он указал на дверь своей кадепы, пропуская корреспондентку вперёд.
Пока корреспондентка осматривала обстановку – собственно, чего там осматривать-то, – Аполлон наполнил водой и включил электрочайник.
– Как скромно, оказывается, живут герои, – не то сочувственно, не то восхищённо – всё равно фальшиво, произнесла Александра Егоровна, садясь, наконец, на предложенный ей стул.
– В тесноте, да не в обиде, – блеснул Аполлон своими познаниями в русском фольклоре. После бурно проведенной ночи у него не было особого настроения на любезности даже со столь приятной собеседницей.
– Да-да, конечно, – улыбнулась корреспондентка.
– Ну, что вас интересует, Александра Егоровна? – спросил он, в упор глядя на Сидорову.
Памятуя о своей, чуть не закончившейся трагически, встрече с Вишневским, на этот раз он решил взять нить разговора в свои руки, ни на какие провокации не поддаваться, никакие просьбы не выполнять, и, вообще, сидеть как вкопанному и быть начеку.
– Скажите, пожалуйста, Аполлон…
– Можно просто Аполлон, – упредил её Аполлон, – не Бельведерский, не "Союз – Аполлон", а просто Аполлон.
Сидорова улыбнулась.
– Скажите, Аполлон, вы ведь недавно работаете на заводе?.. Я приехала вчера утром, но вас не застала – вы уже уехали на станцию. Я разговаривала со многими людьми. Вас, оказывается, все уже знают. Как вам удалось так быстро завоевать расположение товарищей, да и, вообще, всех односельчан?
– Особых усилий я не прилагал. Как-то всё само собой…
– Может быть, вы расскажете, как всё произошло… Вообще-то, я уже слышала эту историю. Но мне хотелось бы услышать её от самого героя.
"Хм, представляю, чего тебе наговорили".
– Вот что, Александра Егоровна…
– Можно просто Саша.
"Ишь ты. Просто Саша. O'K!"
– Вот что, Сашенька, есть в "Заре коммунизма" спецкор по фамилии Вишневский. Вы, случайно, не знакомы?
– Нет.
– Так вот. Он знает обо мне больше, чем я сам. Я думаю, может быть, вам лучше договориться с ним?
– Ну что вы! Вы меня просто оскорбляете. Да вы не беспокойтесь, Аполлон, я вас долго не задержу.
– Тогда учтите, что могут быть, мягко говоря, разночтения в том, что я вам сейчас скажу, и что будет написано в статье Вишневского.
– Ну, я полагаю, это не так уж страшно. Как-нибудь разберёмся.
Аполлон не стал больше тянуть резину, и за чаем с остатками "дубового" – пусть знает, что едят герои – "Красного мака" поведал, как всё было, то есть, что ударился головой в тумане о какую-то балку и больше ничего не помнит. Во всяком случае, никакого флагмана пищевой промышленности он не собирался спасать. Но корреспондентка оказалась настырной, не отступала и продолжала задавать всякие наводящие вопросы, которые настроили Аполлона весьма недружелюбно по отношению к ней. Впрочем, этот настрой он держал в себе и не подавал виду. В конце концов, они сошлись на взаимоприемлемом варианте, который кратко можно выразить следующей расхожей фразой: "Так на моём месте поступил бы каждый". Биографию же свою Аполлон сообщать наотрез отказался, сказав только, что приехал из Закидонска.