Миссионеры
Миссионеры ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Итак, исходя из вашего донесения, господин посол, нынешняя обстановка в Хартуме требует нашего незамедлительного вмешательства, - рассудительно проговорил мистер Лайонел Гарвей, вдохнув свежий аромат крепкого индийского табака, предоставлялвшего ему огромную почву для дальнейших размышлений и умозаключений. Когда же он тщательно осознал все сказанное им, он приподнялся со стула и, пройдясь несколько раз по кабинету, обставленному изящными греческими скульптурами и бюстами, остановился возле «Юлия Цезаря» и устремил свой взгляд на стоявшего напротив посланника. — Всё верно, сэр, - отвечал посол, продолжая упорно стоять на одном месте и нисколько не желая присесть, словно был готов в ту же минуту удалиться из зала, - Ситуация оказалась столь сложной, что без принятия решительных мер с нашей стороны не обойтись. Вопрос лишь в том, сэр, каким образом наше правительство посчитает целесообразным поступить. Как показывает нынешная ситуация, дипломатия, как говорится, omnimo impotens est. Мистер Гарвей, будучи в совершенном недоумении, прикусил губу и вновь уселся; худое лицо его приняло странное выражение. Своим «великим европейским» умом он никак не мог уразуметь, отчего дипломатия могущественной Британской Империи оказывается бессильной перед африканскими «кочевниками», у которых нет ни своего флота, ни боеспособной армии, ни высокоразвитой индустриальной мощи. У него возникли большие сомнения в непобедимости британской дипломатии, которой в последнее время охотно бравировала вся политическая элита, от рядового члена парламента до придворных его величества, короля Георга. — Каковыми же были меры дипломатического урегулирования ситуации? Неужели они отказались нам их выдать даже при очевидной возможности вторжения? Посланник тут же поспешно достал из кармана кафтана документ и, протянув его мистеру Гарвею, промолвил: — Извольте прочесть. — Что это? – озабоченным тоном спросил мистер Гарвей. — Предоставляю вам сведения, полученные от наших разведчиков в Хартуме. Информация, как вы понимаете, секретна. Лайонел кивнул, взял письмо и, раскрыв, поднёс к свету. В адресованном ему же послании было сказано о том, что тамошний правитель Хартума издал указ о необходимости запретить всякую деятельность «неверных», ибо они в нарушение их веры занимаются вредительством, разобщая «единый дружный народ Судана», который волен поклоняться и чтить всемогущего Аллаха, но никак не Христа. Теперь же всех посланников Божьих приказали подвергать преследованию. Кроме того, в письме подробно описывался инцидент, связанный с арестом группы проповедников под руководством преподобного Иэна Годуэра, прибывшие с особой миссией, но которых не только не поняли, но и обрекли на всенародное поругание. — По словам агентов, - продолжал посланник, - истязания преподобного отца были сравнимы с мучениями Иисуса: ворвались в дом, вытащили на площадь и прилюдно закидали камнями. Внимательно выслушивая всё это, Гарвей в беспокойстве постукивал пальцами по столу. — И что же? – спросил он, призадумавшись, - никаких ответных мер наше правительство не сумело принять. Неужели дипломатическое разрешение кризиса не удалось? Посланник в ответ развёл руками: — Увы. Все попытки провалились из-за чрезвычайно резкой позиции правителя. Все наши дипломаты были высланы из страны под угрозой смертной казни. И, сказав это, он с выжидающим любопытством стал глядеть на Лайонела; мол, каковы будут ваши дальнейшие соображения. Мистера Гарвея между тем охватило ещё большие гнев и тревога. В какой-то момент он, закашляв, встал со стула и, деловито пройдясь по кабинету, поднял свой указательный палец; в его голове уже родилась великая мысль, с которой он непременно желал поделиться с посланником. — Ну, раз эти ироды отказываются идти по мирному пути, то нам ни что не мешает принять крайние меры. Посол озабоченно кивнул ему. — Что ж, в наших силах – оказать давление на правительство султаната и принудить их к капитуляции. Но стоит брать в расчёт также и нынешнее геополитическое положение в Европе. — Разумеется. Однако вы видите, во что были обращены наши попытки просветить народ магометанский. И проблема, я бы даже сказал, слабость нашей дипломатии, мой друг, как раз и кроется в том, что мы пытаемся пролить луч света там, где он совершенно не нужен. Ну и зачем мы должны безмолвно наблюдать за тем, как наши усилия предают жестокому бичеванию? Зачем, когда мы можем отплатить им той же монетой. Эти грозные слова произвели на после чрезвычайно сильное впечатление: — То есть, вы хотите… — Да, - подтвердил его догадки Гарвей, - послать в Нубию наш флот и сровнять их государство с землёй. Тогда, быть может, они пойдут нам на уступки, хотя я не особо верю в то. — Что ж, я передам вашу просьбу его величеству, - спешно проговорил посол, - сегодня же. Будьте уверены, что она будет исполнена. С этими словами он поспешил к выходу. — Непременно передайте! – крикнул ему напоследок Лайонел, - нам нужны беспощадные конкистадоры, и тогда – victoria erit nobiscum. Когда посланник, захлопнув за собой дверь, удалился прочь, мистер Гарвей, поразмыслив ещё раз над своей идеей, с восхищением вдохнул ещё раз аромат индийского табака. — Что ж, пожалуй, стоит освежить свой ум, - произнёс он и, также покинув кабинет, вышел на террасу.