а советников за нарушение тишины, призвал всех к молчанию, стукнув кулаком. Сам же он был вне себя от услышанного. Его дочь совращена молодым европейским колонистом, который может угрожать его престолу. Но с другой стороны, правильным ли будет его лишить жизни. Конечно, за это выступало большинство советников, но не будет ли это слишком жестоким актом с его стороны? В нерешительности султан покачал головой и сам взял слово: — Что ж. Вижу, что ситуация зашла слишком далеко, как нам говорит советник Жак. Если это правда, а я думаю, что Жак вряд ли будет лгать мне, то это, несомненно, меняет дело. Ультиматум я отклоню. Но что с ним мы можем сделать? Я могу его отправить на казнь, но как правитель, я повелеваю изгнать его из города по-дальше, всё же лишать жизни молодого человека я не стану. Но это ничуть не успокоило неугомонных советников. Они заявляли, что оставлять Грегори живым – опасно, его необходимо убить. — Убийство – это смертный грех перед Богом, - возразил резко султан, - Если он спас однажды жизнь моему шейху, то я уже за то ему благодарен. Но это, конечно, не оправдывает его желания совратить мою дочь. Я этого не допущу! И пусть нам объявят войну, и на нашу столицу пойдут армией! Тут он, обратившись к Жаку, тихо ему шепнул: — Надеюсь, вы не оставите нас в такой трудный час? И Ле Бом одобрительно кивнул. — Следовательно, - продолжил султан, - я объявляю следующее решение: сегодня же вечером выселить его из города. И, приняв окончательное своё решение, повелитель объявил о закрытии заседания и попросил всех разойтись. Вот только никто, практически никто, не был согласен с приказом султана. И Жак полностью поддерживал их взгляды. Он ожидал, что повелитель, доверявший ему безгранично, поддержит его в этом вопросе, но оказалось, что он не способен избавить город от миссионера. «Он должен быть убит, это ясно! И если вы, повелитель, не решились прислушаться к просьбам нашим, то это ещё не конец. Решение всегда может быть оспорено». Итак, все убеждения султана Рашида покончить с ним не увенчались успехом. Но Жак, полный решимости, призвал всех недовольных не покидать зал и принять справедливый итог. Как выяснилось, многие с недоверием относились к Даймонду, что было вполне оправданно. Все, кроме шейха Сулеймана, которого в зале уже не было видно. Он, тем не менее, уже предполагал участь своего спасителя, и потому, подслушивая за дверями зала заговорщиков, поспешил на улицу, пока ещё не стемнело вовсе. Чтобы не привлечь излишнего внимания, он спокойно прошёл вниз и, не оглядываясь по сторонам, покинул дворец и направился к дому, где проживал Грегори. Уже начинало темнеть, и время было на исходе. Сулейман постучал в дверь негромко, и Даймонд, слегка приотворив её, с любопытством выглянул. — Тебе не стоит меня опасаться. Я – тот, кого ты спас от смерти, - сказал Сулейман. Грегори, узнав его, распахнул дверь и впустил бывшего коменданта. — Что произошло? – тут же задал ему вопрос Даймонд, предчувствовавший последние дни опасность. — Помнишь, как ты спас меня однажды, - произнёс тихо комендант. Грегори кивнул. — Теперь я должен спасти тебя. Тебе нужно бежать из города сейчас же. На лице Грегори отобразился ужас и страх перед судьбой. — Что? Откуда тебе известно это? – недоуменно спросил он. Сулейман достал из ножен свою саблю. — Я был на собрании у султана. На тебя скоро пошлют наёмных убийц, и если я не спасу тебя, ты погибнешь. А я того допустить не могу, ибо предан тебе вовеки. Грегори, после встречи с Жаком, уже начал подозревать неладное; теперь его самые страшные мысли подтвердились и разрушили все его старания здесь. «Значит, я обречён, Боже? И свой долг перед тобой я не могу исполнить? Куда же теперь бежать? Где я смогу продолжать достойное существование? Скорее, я умру в пустыне, чем найду прибежище в Африке. Войне не миновать! Тогда, идти мне к капитану Лигетту. Пусть он лучше лишит меня жизни, чем неизвестные мне убийцы. Пусть судом Божьим я буду наказан, нежели их мирским судом. Войне не миновать!» Грегори стал торопливо собирать всё, что он брал с собой в путь, когда ещё была надежда на избежание бедствий. Теперь уж ничто не спасёт ни его, ни его товарищей на фрегате, ни нубийский народ. Всему пришёл плачевный, но ожидаемый конец. Пока он думал о том, что ждёт его в недалеком будущем, Сулейман принялся обтачивать своё оружие в ожидании злополучных гостей. Грегори, ещё не совсем понимая, что происходит, тем не менее ощущал близость своей кончины. «Рано или поздно это произойдёт! И нужно быть готовым отправиться на тот свет!» Сулейман обратился к Даймонду: — Не беспокойся. Главное – беги прочь из столицы, тебе здесь не место. Я же спасу тебя! Будь уверен: я ни за что не предам тебя! Быть может, я предам интересы своего государства, но мне дороже жизнь спасителя моего. Наконец, когда Грегори был готов к побегу, Сулейман, обняв его крепко, с тяжестью простился с ним. — Прощай, мой друг. Мне предстоит ещё большой путь проделать. Кто знает, может, я и останусь в живых. Так звучали последние слова, сказанные Даймондом коменданту. После этого он покинул дом, стараясь не попадаться на глаза стражникам. В тот самый момент, как Грегори скрылся из виду, отправившись на поиски нового торгового каравана, вдоль улицы раздались шаги, приближающиеся к дому, где находился Сулейман. «Идут. Будь готов» - приказал он себе и, обнажив саблю, стал поджидать убийц. Предварительно он проделал на своей руке небольшую рану, дабы придать правдодобности тому, что он якобы лично убил Грегори. Один из них, подойдя ближе к дому и прислушавшись, воскликнул: — Действуйте! Вступившие на порог наёмники, распахнув с силой дверь, вломились в дом, но свою жертву, которой должен был стать Даймонд, не застали; вместо них показался Сулейман. Потерявшие дар речи убийцы ничего не смогли предпринять более. — Вы пришли сюда за одним опальным миссионером, я полагаю? – обратился к ним Сулейман. —Да, - сказал один из убийц, судя по всему, их предводитель, лицо которого было почти закрыто, - нам дали приказ покончить с ним. А ты ведь служишь при дворе султана, не так ли? Что ты здесь делаешь? — Да, я шейх Сулейман, - ответил он, упорно глядя на наёмников, - Если вы хотели его убить, то вы опоздали: я лично расправился с ним, как видите, - и он стал демонстративно затачивать свою саблю, - и закопал его заживо в земле. Так что можете передать правителю, что британец уже мёртв. Не поверить ему было трудно, поскольку на его сабле были видны следы крови. Убийцы, переговорив между собой, пустились обратно во дворец, больше не появляясь на площади.