одил с него глаз, а лицо его по-прежнему отражало усмешку, давая всячески понять собеседнику, что он не желает верить на слово англосаксу. — Ну, это мы уж изволим обсудить с самим превосходительством, - упорствовал Трэвис, - А вас всё же я прошу освободить меня на время, если вас это не затруднит. Боллард, несмотря на своё нетерпение и желание разорвать эти решётки и броситься самому к капитану, тем не менее держался благосклонно и почтительно, что не могло не польстить надзирателю. Не промолвив ни единого слова более, он с непринужденным видом дал приказ вывести Болларда из темницы и отправить лично к губернатору. Пройдя в тронный зал, где теперь расположился кабинет капитана, а теперь губернатора Де Лорана, Трэвис остался наедине с ним, уже зная заранее исход беседы. Он был уверен в том, что Этьен примет его предложение с большой охотой и ни за что не станет отвергать его план. Де Лоран встретил его с той же характерной для него надменностью, деловито прохаживая по зале. На Трэвиса он глядел искоса, лишь иногда удосуживаясь остановить на нём свой взгляд; тем самым он всячески старался указать ему место и предубедить его в том, что разговор, им затеянный, не будет на равных. — Что ж, - сухо и сдержанно начал было Этьен, – Раз вы уже изволили прийти, позвольте мы начнём утомительную нашу беседу на свежем воздухе, - и он мотнул головой в сторону террасы. Трэвис одобрительно кивнул. — Как будет вам угодно, - в голосе его ощущалась всё та же дерзость и грубоватость, которые невольно выводили де Лорана из себя; мол, какое право он имеет столь непринуждённо вести себя в присутствии лица, стоящего выше его по положению. Но де Лоран оставил всю свою пылкость натуры при себе и старался теперь отходить от своих прежних «капитанских» манер и привычек, заменяя их на тонкую дипломатию. Осмотрев городскую площадь и убедившись, что ничего не угрожает безопасности его власти, губернатор, прежде чем приступить к беседе, вновь принялся изучать своего собеседника. Нечто особенное и невиданное им ранее он находил в этом простом английском моряке, потерявшем почти всё, что только можно было представить: родную землю, судно, товарищей, свободу. И невзирая на все эти лишения, Трэвис был по-прежнему верен своему долгу перед миссией, приобретшая теперь совершенно другой смысл. — Знаете, - обратился вскоре он к Трэвису, - вы мне с самого начала показались чрезмерно самоотверженным воякой. Не скажу, что я этому сильно удивляюсь, но я, признаться, впервые сталкиваюсь с такими смельчаками, которые и смерти могут улыбнуться. На последнем слове он сделал особый акцент, желая произвести на Трэвиса соответствующее впечатление. — Но не думайте, что этим вы мне опротивели, - продолжил губернатор, - Скорее наоборот, этим качеством вы пришлись мне по духу. «Ну, раз так, - пронеслось в голове у Трэвиса, - то в таком случае, вы уж точно можете рассчитывать на моё содействие». — Теперь я, - замедлил свою речь де Лоран, - готов вас слушать, только имейте в виду, что разговор наш не может продлиться больше часа, ибо ждут меня более значительные дела. Трэвис не решился тут же заявлять о своём требовании, долго раздумывая над свои планом и возможном исходе беседы. «Если он откажет, я найду всё же выход. Я убью Грегори во что бы то ни стало. На воле он бродить не будет». Этьен, заметив, что он находится в некотором колебании, решил его подтолкнуть к большей решительности. — И всё же мне остаётся непонятным то, как вы, пережив такое бедствие, не решаетесь сбежать отсюда или прикончить меня? Неужели в вас нет ненависти ко мне как к убийце? Трэвис понимал всё остроумие капитана; осторожность свою он проявлял, конечно, не по наивности и легкомысленности, а благодаря умению лавировать между разными настроениями, подстраивая их под определённые ситуаций. Поэтому Боллард не перегибал палку и старался «играть по его же правилам». — Я, господин капитан, исхожу из того принципа, что человек, спасший тебе единожды жизнь, не может быть тебе навечно ненавистен, даже если он и убийца, чего я не отрицаю. Да, вы не ослышались: я благодарен вам, но лишь за то, что вы изволили доставить меня сюда живым. Кроме того, есть между нами и нечто общее, не так ли? Капитан де Лоран, сдвинув брови, ответил хладнокровно: — Ну, пока что существенных сходств я не наблюдаю. Вы – служивый, я – власть имущий; вы – представитель самой безжалостной и эгоистичной нации, я же отношу себя к нации просвещённой и добродетельной. Как видите, одни различия. — Но что насчёт общих целей, вы не задумывались над тем? – Трэвис невольно сделал лёгкую ухмылку, многое поведавшую капитану, - Я, извольте знать, хоть и не наслышан о ваших стратегических планах, а тем не менее догадываюсь о том, что тревожит ваш ум. Некий английский священник, проповедник слова Божьего, сбежавший из Хартума по милости падшего местного правительства. Губернатор в смятении оглядел Трэвиса. Для него это было верх неожиданности. И поначалу он не мог решить, как нужно продолжить беседу: броситься на Трэвиса с криками и приказать его бросить в темницу, или всё же дослушать его и найти с ним точки соприкосновения. В итоге он, преодолев внутреннюю свою борьбу, остановился на последнем варианте. — О, право, вы меня ещё более заинтриговали! И откуда у вас, позвольте узнать, столь высокая осведомлённость о наших тайных государственных интересах? — Я уверен в том, что он скрывается, и что вы его ищете, - восторженно произнёс Боллард, - Ну так будьте уверены, я могу оказать вам большую услугу и лично доставить его к вам. Может, вам покажется моё предложение слишком странным, но оно имеет смысл, ведь сей проповедник в ответе за всё произошедшее. — Однако вы не располагаете сведениями о нём. Следовательно, каким образом вы это сделаете? - с недоумением поинтересовался капитан. — А нужно ли располагать зрением волку, у которого есть прекрасный нюх на кроликов? - ловко возразил Трэвис, - Поверьте, я с пустыми руками его поиски не начну и только с вашего позволения. У меня есть все основания полагать, что он далеко не убежал. Де Лоран не без недоверия слушал Трэвиса. Откуда у него была такая уверенность в том, что Грегори жив? Не затевает ли он какую-то ловушку для его планов? Но в то же время, думал капитан, что он может сделать, будучи оставшись один, да ещё и в таком тяжком положении военнопленного? Если он что-то решил, то это навряд ли будет являться злонамерным деянием. Скорее всего, Боллард рассчитывает услужить ему. А если так, то опасаться его вовсе не нужно. — Ну, предположим, - вслух рассудил де Лоран, - мы направим вас на разведку. Вам предстоит разыскать беглеца. Допустим, вы найдёте его. Что же вы собираетесь делать после? Своими словами де Лоран хотел продемонстрировать всю несостоятельность его цели. Но Трэвис оказывал этому все большее сопротивление, не давая капитану ни на секунду усомниться в верности принятого Боллардом решения. — При первой же возможности – отправить на тот свет! – воскликнул он, словно видя перед глазами эту страшную сцену, - И я избавлю не только себя, но и вас от этого ненужного обществу элемента. Капитан де Лоран удивился такой невиданной решительности. — Ну, это уж вы погорячитесь. Убивать его я не позволю вам, не надейтесь. Если вы подчиняетесь моей воле и воле французского правительства, то должны беспрекословно следовать нашим требованиям. А наше требование – чтобы вы доставили его сюда живым! Трэвис хотел было возразить губернатору, но воздержался от лишних слов, при этом продолжая восхищаться своей идеей, родившейся в его голове. «Напрасно вы так! Будь бы я на вашем месте, я бы не раздумывая покончил с ним. Этот подлец не заслуживает того, чтобы блуждать по белому свету невредимым». К тому времени дело уже шло к вечеру, и губернатору следовало пройти в зал, где его ждал ужин. Но едва они с Трэвисом вошли, как им навстречу выбежал Жак. Прибыв из покоев султана и его дочери, он был столь обеспокоен, что даже не придал значения тому, что рядом с губернатором присутствовала незнакомая ему личность. —А, вы уже здесь! У нас тут завязалась одна увлекательная беседа с одним англосаксом. Où étiez-vous tout à l’heure? — Я – из покоев бывшего правителя. Хотел вам сообщить, что дочь бывшего правителя при смерти, - и хотя Ле Бом старался казаться глубоко угнетённым произошедшими обстоятельствами, на самом же деле он не особо сочувствовал своей любимой, и уж тем более не чувствовал ни вины, ни раскаяния. Факт смерти он излагал так, словно врач, никогда не имевший никаких отношений с умершей, а приехавший просто чтобы выявить причину гибели, - Мы едва смогли выломать дверь, так что пришлось попотеть, чтобы узнать, что же там произошло. Губернатор, переглянувшись с Боллардом, дабы припомнить ему их неоконченный разговор, обратился к Жаку: — Впрочем, это я и полагал. Тогда дайте распоряжение, чтобы тело перетащили в подвал. И по-живей, у меня ещё дел невпроворот. Тут Жак, перед тем как возвратиться обратно, словно опомнился и заметил Трэвиса. При виде иностранца он неудовлетворительно поморщился. — Кто это? – не преминул спросить он де Лорана, - Это, случайно, не тот самый британский матрос, что был посажен в тюрьму? Удивляюсь, отчего он разгуливает на свободе словно у себя дома. Стоит признать, что Трэвис сразу же проникся неприязнью к Жаку. Та недовольная гримаса, с которой он встретил его, навсегда отлож