ских планах, а тем не менее догадываюсь о том, что тревожит ваш ум. Некий английский священник, проповедник слова Божьего, сбежавший из Хартума по милости падшего местного правительства. Губернатор в смятении оглядел Трэвиса. Для него это было верх неожиданности. И поначалу он не мог решить, как нужно продолжить беседу: броситься на Трэвиса с криками и приказать его бросить в темницу, или всё же дослушать его и найти с ним точки соприкосновения. В итоге он, преодолев внутреннюю свою борьбу, остановился на последнем варианте. — О, право, вы меня ещё более заинтриговали! И откуда у вас, позвольте узнать, столь высокая осведомлённость о наших тайных государственных интересах? — Я уверен в том, что он скрывается, и что вы его ищете, - восторженно произнёс Боллард, - Ну так будьте уверены, я могу оказать вам большую услугу и лично доставить его к вам. Может, вам покажется моё предложение слишком странным, но оно имеет смысл, ведь сей проповедник в ответе за всё произошедшее. — Однако вы не располагаете сведениями о нём. Следовательно, каким образом вы это сделаете? - с недоумением поинтересовался капитан. — А нужно ли располагать зрением волку, у которого есть прекрасный нюх на кроликов? - ловко возразил Трэвис, - Поверьте, я с пустыми руками его поиски не начну и только с вашего позволения. У меня есть все основания полагать, что он далеко не убежал. Де Лоран не без недоверия слушал Трэвиса. Откуда у него была такая уверенность в том, что Грегори жив? Не затевает ли он какую-то ловушку для его планов? Но в то же время, думал капитан, что он может сделать, будучи оставшись один, да ещё и в таком тяжком положении военнопленного? Если он что-то решил, то это навряд ли будет являться злонамерным деянием. Скорее всего, Боллард рассчитывает услужить ему. А если так, то опасаться его вовсе не нужно. — Ну, предположим, - вслух рассудил де Лоран, - мы направим вас на разведку. Вам предстоит разыскать беглеца. Допустим, вы найдёте его. Что же вы собираетесь делать после? Своими словами де Лоран хотел продемонстрировать всю несостоятельность его цели. Но Трэвис оказывал этому все большее сопротивление, не давая капитану ни на секунду усомниться в верности принятого Боллардом решения. — При первой же возможности – отправить на тот свет! – воскликнул он, словно видя перед глазами эту страшную сцену, - И я избавлю не только себя, но и вас от этого ненужного обществу элемента. Капитан де Лоран удивился такой невиданной решительности. — Ну, это уж вы погорячитесь. Убивать его я не позволю вам, не надейтесь. Если вы подчиняетесь моей воле и воле французского правительства, то должны беспрекословно следовать нашим требованиям. А наше требование – чтобы вы доставили его сюда живым! Трэвис хотел было возразить губернатору, но воздержался от лишних слов, при этом продолжая восхищаться своей идеей, родившейся в его голове. «Напрасно вы так! Будь бы я на вашем месте, я бы не раздумывая покончил с ним. Этот подлец не заслуживает того, чтобы блуждать по белому свету невредимым». К тому времени дело уже шло к вечеру, и губернатору следовало пройти в зал, где его ждал ужин. Но едва они с Трэвисом вошли, как им навстречу выбежал Жак. Прибыв из покоев султана и его дочери, он был столь обеспокоен, что даже не придал значения тому, что рядом с губернатором присутствовала незнакомая ему личность. —А, вы уже здесь! У нас тут завязалась одна увлекательная беседа с одним англосаксом. Où étiez-vous tout à l’heure? — Я – из покоев бывшего правителя. Хотел вам сообщить, что дочь бывшего правителя при смерти, - и хотя Ле Бом старался казаться глубоко угнетённым произошедшими обстоятельствами, на самом же деле он не особо сочувствовал своей любимой, и уж тем более не чувствовал ни вины, ни раскаяния. Факт смерти он излагал так, словно врач, никогда не имевший никаких отношений с умершей, а приехавший просто чтобы выявить причину гибели, - Мы едва смогли выломать дверь, так что пришлось попотеть, чтобы узнать, что же там произошло. Губернатор, переглянувшись с Боллардом, дабы припомнить ему их неоконченный разговор, обратился к Жаку: — Впрочем, это я и полагал. Тогда дайте распоряжение, чтобы тело перетащили в подвал. И по-живей, у меня ещё дел невпроворот. Тут Жак, перед тем как возвратиться обратно, словно опомнился и заметил Трэвиса. При виде иностранца он неудовлетворительно поморщился. — Кто это? – не преминул спросить он де Лорана, - Это, случайно, не тот самый британский матрос, что был посажен в тюрьму? Удивляюсь, отчего он разгуливает на свободе словно у себя дома. Стоит признать, что Трэвис сразу же проникся неприязнью к Жаку. Та недовольная гримаса, с которой он встретил его, навсегда отложилась в сознании Болларда. — О том я и хотел с вами переговорить, - ответил губернатор, сухо покашливая, - Так что для начала поспешите выполнить моё приказание, а уж потом мы с вами потолкуем. Скажу заранее, что этот матрос отныне будет помилован мной. Жак, ещё раз презрительно взглянув на Болларда, безмолвно оставил их вдвоём с де Лораном, направившись к покоям Зейнур. —Ну, теперь же вам дана возможность решать судьбу беглого проповедника. Если вы его найдёте и предоставите мне, я буду искренне благодарен вам. Но, как говорится, moins de mots, plus d’actions. Кстати, - губернатор впервые улыбнулся Трэвису, - вы не хотите с нами провести трапезу. — Что ж, - подобное предложение крайне польстило Болларду, - Я бы не отказался, капитан. Не прочь. — Тогда прошу, - благосклонно произнёс де Лоран, - только дождёмся ещё одного гостя, он должен вот-вот подойти. И губернатор повёл Трэвиса к трапезной. Впереди их ждала ещё длительная и утомительная беседа, которую, правда, нам не суждено застать, ибо место повествования смещается на юго-восток, в Абиссинию.