обы узнать в нём своего давнего товарища по службе, Трэвиса Болларда. Он всё так же безмолвно стоял подле него, не сводя с него глаз; Грегори, не зная, как ему поступать дальше, замер в позе, которую он принял с того момента, как выронил свечу. «Верно, мне всё это грезит» - думал он, хотя при этом не веря в то, что видит второй сон. Если же это не явь, то я могу делать что угодно, и в любом случае, я очнусь в постели. Но ежели это не сон?» И тут Трэвис, видя замешательство своего «друга», взял-таки слово первым. — Ну, узнал ли ты меня, Грег? – голос его показался Даймонду столь зловещим и предвещавшим великие беды, словно шторм в океане, что Грегори не задумываясь отстранился назад, разводя руками. «Если ты – нечистый в обличии Трэвиса, то молю Бога о том, чтоб он избавил меня от наваждения». Неожиданно он нашёл в себе силы вымолвить, правда весьма тихо: — Кто ты? Если тот, кого я знаю издавна, то тогда ответь, как оказался у дома моего? Что тебя привело сюда? Что случилось с нашим фрегатом? В руках он ещё крепче стиснул пистоль, хотя рука у него не поднималась нацелиться на Трэвиса. Тот, сделав несколько шагов в его сторону, насмешливо произнёс: — Значит, узнал-таки? А я думал, будешь ещё вечность целую стоять в недоумении и глядеть на меня как на врага. Да, я тот самый Трэвис, кого ты хорошо знаешь с тех пор, как мы бороздили просторы Атлантики. А привела меня сюда вера и долг. Наверняка, знакомые тебе вещи. Пройдя сквозь массу испытаний и лишений, я оказался тут… — Но, изволь, как ты узнал о моём местонахождении? – перебил его Грегори, - Давно я скрылся от посторонних глаз, и никому не было ведомо, где я доживаю свой век. Трэвис, услышав такую исповедь, рассмеялся: — Какой же проницательностью надобно обладать, чтобы так сказать о своей жизни. Хочу тебя заверить в том, что здесь ты доживёшь «свой век»; вопрос лишь в том, как. Грегори во тьме разглядел страшное предзнаменование, уготованное им судьбою – вытащенный наружу остроконечный, до идеала заточенный нож. Увидев его, у Грегори душа непременно ушла в пятки, а разум покинул его. «Вот, значит, отчего снилась мне расправа?» - догадался было он, отстраняясь ещё дальше от Трэвиса, подступавшего к нему всё ближе. — Да! – крикнул он вназапно, - Я знаю, за что ты собираешься предать меня каре! Я знаю, что не достоин Божьего милосердия, ибо не выполнил долг его. Я знаю! Но разве не для того я здесь пребываю, чтобы искупить вину свою перед ним? Разве не для того я здесь, чтобы спасти мир от бессмысленных войн, ведущих нас в глубокую бездну, где нет ничего, кроме гибели, страданий и разрухи? Помни, что убивая меня, ты совершаешь большее зло, ты умножаешь те беды, что обрушились на нашу землю. Говорил он с таким жаром и пылкостью, что Трэвис на время приостановился, хотя от своих помыслов отказываться не желал. «Пусть мне не суждено вернуться на Родину, но миссию довершить я должен до конца! Убить значит убить!» — Быть может, Всевышний и простит тебе твой грех великий, - сурово проговорил Трэвис, - но только не я. Но только не тот, кому суждено было оказаться на краю гибели, кто видел, как погибали его товарищи, как потонул в пучине морской могущественный фрегат. И ответ за всё то держать должен лишь один человек, который, прикрываясь благими намерениями, решил предать долг Отечества. Так что, Грег, не обессудь – суд Божий тебя помилует и отпустит на волю, но суд общественный – ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах. С этими словами он накинулся на Грегори с ножом руке, чувствуя всю беззащитность жертвы; Даймонд пригрозил было пистолем, но поскольку он был не заряжен, то ему не оставалось ничего делать, кроме как отбежать в сторону. Ухвативший его было за камзол Трэвис вонзил-таки нож ему в ногу, и Грегори, обессилев, припал к земле, при этом начав волочиться к двери. Думая, что он сумеет выбежать на улицу и скрыться, Грегори дотянулся рукой до дверной ручки и потянул её, но дверь была заперта. Трэвис, понимая, что у Даймонда нет шансов остаться в живых, торжественно воскликнул: — Бежать от правосудия – всё равно что прятаться от гиен в открытой пустыне. Ты не сможешь причинить мне зло, ведь ты – посланник Божий. Грегори, кое-как вытащив нож из ноги, стал судорожно кашлять и взывать: — Я прошу тебя остановиться во имя Господа и простить меня. Я заслуживаю иного наказания, но не смерти. В том, что произошло, я виновен, но оттого, что проявил малодушие и не смог… Ему тяжело было говорить из-за боли. Трэвис, не слушая его стонов, обступил его и, достав свой нож, сказал: — Твоё раскаяние, Грег, произнесено было слишком поздно, потому как исправить что-либо сейчас уже нельзя. Мир не станет прежним, но если я свершу правосудие, то смогу оправдать миссию, иначе всё окажется бессмысленным и непонятным: ради чего мы тратили свои силы здесь, в Нубии, что искали тут и каких изменений ожидали? И не тебе, изменник, решать, каким должно быть наказание. Не тебе! Грегори, истекая кровью, попытался уйти в сторону, но удар в ногу был столь резким и глубоким, что двигать ею он не смог; воспользовавшись этим, Боллард взмахнул рукой и устремил остриё ножа в грудь Грегори. Даймонд, вскрикнув от боли, стал ползти в сторону, надеясь ещё как-то выбраться из дома, но силы физические и духовные стали его с каждой минутой покидать. Трэвис, более не нанося ему ударов, спокойно наблюдал за тем, как медленно умирал ненавистный ему святитель. — Помилуй! – угасающим голосом произнёс он и, ещё раз издав громкий судорожный кашель, без чувств припал к полу, отдав свою душу на покаяние Господу. «Свершилось, однако!» - Трэвис, убедившись в том, что Грегори мёртв, достал свой окровавленный нож и, стерев кровавые следы с лезвия, сложил его обратно в ножны. — Да простит меня Бог за содеянное мною – сказал он, оттаскивая тело Даймонда к двери. Отворив её и вытащив изувеченный труп на улицу, Трэвис принялся отыскивать укромное место за городской чертой, дабы предать тело земле. «Бог простит тебя» - подумывал он, когда вскапывал яму. Похоронив его в пустынной местности, подле колодца, он с облегчением (ибо чувствовал, что выполнил своё обязательство) направился прочь, сам ещё не зная куда именно. «К порту, - говорил он, - мне нужен порт. Я отбываю отсюда навсегда. Прощай же!» Теперь, пока Трэвис держит путь к пристани, стоит рассказать о том, каким образом он оказался в Абиссинии и почему же он ослушался решения капитана Де Лорана, сделав выбор на убийстве.