ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Переговоры между капитаном де Лораном, Ле Бомом и Трэвисом прошли успешно; губернатор, понадеявшись на Болларда как надежного союзника и человека, который хорошо знает Грегори, дал добро на его розыск. И хотя Жак во многом был не согласен с этим решением и считал, что доверять британцу опрометчиво, ему пришлось уступить воле капитана де Лорана, дабы заслужить с его стороны всестороннее уважение. — Однако вы должны помнить, - наставлял Трэвиса губернатор, - что от вас зависит то, будет ли он доставлен к нам либо останется на воле. И главное, не прибегать к насилию! Решать его судьбу – не в вашей компетенции, ясно? Тут уж доверьтесь мне и моему правительству. А как вы найдёте его, это нас совершенно не интересует. — Здесь, месье де Лоран, немного вариантов, - вмешался Жак, одержимый подобострастием к губернатору, - сами посудите: бежать в другую магометанскую страну – не выход для него, ибо там его непременно поймают, а тогда он будет иметь дело не с нами, а, скажем, с османским царём. — Вы так уверены? – отвлечённо проговорил губернатор, мысли которого Жак рассеял, - Где же, по-вашему, он может скрываться? Жак злорадно усмехнулся в ответ. — Ну, если хотите знать моё предположение, то для надёжного укрытия христианскому проповеднику лучше всего выбрать, соотвественно, страну, где исповедуют веру Христову, а насколько нам известно, по соседству располагается Абиссиния, и как раз туда беглец и мог сбежать, учитывая добродушное отношение тамошнего правителя к иностранным миссионерам. — Превосходно! – воскликнул, потирая руки от нетерпения, де Лоран, - стало быть, Трэвис, путь вам держать должно на юго-восток, в Абиссинию. — Других вариантов я не нахожу, - продолжал Жак, - вряд ли ему удалось уплыть в Англию, если, конечно, ему не посчастливилось встретить британское судно на побережий Красного Моря, во что я никак не верю. — Ну, - озадаченно обратился к Трэвису губернатор, - стало быть, вам предстоит пройти огромный путь к Гондэру. — Я готов на всё, что угодно, - решительно отвечал Трэвис, - Всё будет исполнено точно так, как того требуете вы. Он будет у нас в руках скоро. — Не своевольничайте! – добавил Жак, - мы должны убедиться в истинности ваших слов, и вы должны оправдать все наши ожидания, в противном случае, мы вынуждены будем принять особые меры. Когда же беседа за столом кончилась, и Трэвиса отправили в путь, Жак и губернатор ещё час обсуждали то, какие меры они предпримут в случае, если он не исполнит их приказание; Ле Бом сказал: — Не лучше ли будет направить вслед за ним одного агента? Пусть он будет сопровождать его во время путешествия, а мы сможем получать надёжные сведения прямо из дворца? — Ваше предложение, конечно, мне нравится, - заметил губернатор, - но пока не следует прибегать к подобным методам. — Неужели вы так ему доверяете? – недовольно уставился на него Жак, - на вашем месте я бы не решился... — Я знаю, мой друг, я знаю, - остановил его губернатор, - Но давайте будем откровенны: вы – это не я, и я – это не вы, так что оставьте решение за мной. Да и сами рассудите, способен ли он в своём положении идти против нас? У него не может быть своих планов, потому как я убеждён в его осведомленности в том, что его за это ожидает. Де Лоран, дав распоряжение обеспечить Трэвису сопровождение в лице торгового каравана, согласившегося доставить его до Гондэра за плату, решил более не заниматься им и перейти к собственным проблемам, его беспокоившим. Трэвис же, прекрасно понимая, что не может действовать свободно в силу поставленных де Лораном жёстких условий, ещё сильнее терзался желанием убить Грегори, зарыть его в яме и предать забвению. «Он недостоин жизни, не достоин! Был бы только у меня выбор…» Прибыл в Гондэр Боллард лишь спустя два дня, и сразу же он приступил к поискам Грегори, ибо он должен был находиться в столице и никак иначе. Под видом арабского заезжего купца ему удалось-таки выведать из местных жителей некоторые сведения о некоем странном проповеднике, который в первый же день заслужил доверие у правителя. После этого он остановился в торговом доме, напротив которого и располагалось миссионерское учреждение, в котором и жил Даймонд. И как только ему удалось это выяснить, он установил за ним слежку и уже предпринимал дальнейшие шаги, хотя они были оговорены ещё у губернатора в Нубии: схватить Грегори и вывести из столицы незаметно, дабы не вызвать гнев у местного правителя. Однако нельзя сказать, что эта перспектива радовала Болларда; напротив, особых надежд она ему не давала, ведь по сути он становился заложником интересов вражеского государства, которое к тому же не проявило жалость к его товарищам. Трэвис был в отчаянии: у него не было иного выхода, кроме как пойти на услужение губернатору, которого в лицо он на самом деле ненавидел. Но в таком случае, его ждала участь отца Годуэра: может, его бы и не убили, при том длительное пребывание в остроге свело бы его в могилу рано или поздно. Он жаждал свободы, больше всего ему хотелось вернуться в Англию, повидать престарелую мать, получить долгожданное письмо от одной знатной особы, которая ещё давно привлекла его внимание, по имени Ширли Боскомб. Перед своим отплытием Трэвис поклялся себе, что если ему суждено вернуться, он обязательно направит ей весточку с желанием попросить у ней руки и сердца. На протяжении всего плавания на фрегате «Миссионер» он не переставал грезить о ней. Порой он корил себя за то, что не успел ей признаться задолго до того, как его призвали на службу. Да и если говорить откровенно, идея странствовать по морям ему была не столь по душе, сколько желание провести всю свою жизнь наедине с мисс Боскомб, этой милой, очаровательной девушкой. Да не пойдёшь против воли родительской; когда больной отец его ушёл на тот свет, знакомые стали всячески уговаривать его жену в том, что её родной сын должен приучится к морскому делу, необходимое для его личностного развития; и к удивлению Болларда, она ничуть не была против этого решения, и даже его одобряла. И когда Трэвис всё это вспоминал, он горел ещё большим желанием покончить с Грегори, с де Лораном и Ле Бомом, и возвратиться домой, где он забудет всё, что с ним происходило здесь, словно долгий страшный сон. Итак, в голове его назревали совершенно иные планы, сильно противоречащие изначальным целям. «Теперь, - говорил Трэвис, - когда я на свободе, и нахожусь вне влияния французов, я могу действовать. Грега я убью! Но в руки им я его не за что не отдам, нет! У нас не было уговора о том, что я буду вашим вечным рабом, капитан!» Самые разные чувства переполняли его всего: гнев, страх, недоверие, сомнение, обида, месть… и всё вкупе заставляло Трэвиса бросаться наперекор всем установкам ради заветной мечты. И результатом этой внутренней борьбы, этого душевного переворота, происходившего у Трэвиса, стал, как нам уже известно, печальный исход – убийство Грегори Даймонда и побег из Абиссинии. И теперь его жизненная тропа сворачивается к порту; там, где его ожидала долгожданная свобода. И вот, потратив пол дня на прохождение через песчаные земли под палящим солнцем, Трэвис, однако, ничуть не был сломлен всеми этими препятствиями, ибо когда человек обладает силой духа, к нему приходит и приумножается сила тела. К тому же, перед отправкой к пристани Трэвису удалось набрать запасов воды из того колодца, возле которого он схоронил Грегори. В оживлённом морском порту, где ходили толпы торгашей и купцов, в том числе и иностранных, Трэвис обнаружил небольшое судно, вот-вот готовившееся отчаливать от пристани, и к счастью, судно то принадлежало британской короне. Не помня себя, он