губернатор, - Но давайте будем откровенны: вы – это не я, и я – это не вы, так что оставьте решение за мной. Да и сами рассудите, способен ли он в своём положении идти против нас? У него не может быть своих планов, потому как я убеждён в его осведомленности в том, что его за это ожидает. Де Лоран, дав распоряжение обеспечить Трэвису сопровождение в лице торгового каравана, согласившегося доставить его до Гондэра за плату, решил более не заниматься им и перейти к собственным проблемам, его беспокоившим. Трэвис же, прекрасно понимая, что не может действовать свободно в силу поставленных де Лораном жёстких условий, ещё сильнее терзался желанием убить Грегори, зарыть его в яме и предать забвению. «Он недостоин жизни, не достоин! Был бы только у меня выбор…» Прибыл в Гондэр Боллард лишь спустя два дня, и сразу же он приступил к поискам Грегори, ибо он должен был находиться в столице и никак иначе. Под видом арабского заезжего купца ему удалось-таки выведать из местных жителей некоторые сведения о некоем странном проповеднике, который в первый же день заслужил доверие у правителя. После этого он остановился в торговом доме, напротив которого и располагалось миссионерское учреждение, в котором и жил Даймонд. И как только ему удалось это выяснить, он установил за ним слежку и уже предпринимал дальнейшие шаги, хотя они были оговорены ещё у губернатора в Нубии: схватить Грегори и вывести из столицы незаметно, дабы не вызвать гнев у местного правителя. Однако нельзя сказать, что эта перспектива радовала Болларда; напротив, особых надежд она ему не давала, ведь по сути он становился заложником интересов вражеского государства, которое к тому же не проявило жалость к его товарищам. Трэвис был в отчаянии: у него не было иного выхода, кроме как пойти на услужение губернатору, которого в лицо он на самом деле ненавидел. Но в таком случае, его ждала участь отца Годуэра: может, его бы и не убили, при том длительное пребывание в остроге свело бы его в могилу рано или поздно. Он жаждал свободы, больше всего ему хотелось вернуться в Англию, повидать престарелую мать, получить долгожданное письмо от одной знатной особы, которая ещё давно привлекла его внимание, по имени Ширли Боскомб. Перед своим отплытием Трэвис поклялся себе, что если ему суждено вернуться, он обязательно направит ей весточку с желанием попросить у ней руки и сердца. На протяжении всего плавания на фрегате «Миссионер» он не переставал грезить о ней. Порой он корил себя за то, что не успел ей признаться задолго до того, как его призвали на службу. Да и если говорить откровенно, идея странствовать по морям ему была не столь по душе, сколько желание провести всю свою жизнь наедине с мисс Боскомб, этой милой, очаровательной девушкой. Да не пойдёшь против воли родительской; когда больной отец его ушёл на тот свет, знакомые стали всячески уговаривать его жену в том, что её родной сын должен приучится к морскому делу, необходимое для его личностного развития; и к удивлению Болларда, она ничуть не была против этого решения, и даже его одобряла. И когда Трэвис всё это вспоминал, он горел ещё большим желанием покончить с Грегори, с де Лораном и Ле Бомом, и возвратиться домой, где он забудет всё, что с ним происходило здесь, словно долгий страшный сон. Итак, в голове его назревали совершенно иные планы, сильно противоречащие изначальным целям. «Теперь, - говорил Трэвис, - когда я на свободе, и нахожусь вне влияния французов, я могу действовать. Грега я убью! Но в руки им я его не за что не отдам, нет! У нас не было уговора о том, что я буду вашим вечным рабом, капитан!» Самые разные чувства переполняли его всего: гнев, страх, недоверие, сомнение, обида, месть… и всё вкупе заставляло Трэвиса бросаться наперекор всем установкам ради заветной мечты. И результатом этой внутренней борьбы, этого душевного переворота, происходившего у Трэвиса, стал, как нам уже известно, печальный исход – убийство Грегори Даймонда и побег из Абиссинии. И теперь его жизненная тропа сворачивается к порту; там, где его ожидала долгожданная свобода. И вот, потратив пол дня на прохождение через песчаные земли под палящим солнцем, Трэвис, однако, ничуть не был сломлен всеми этими препятствиями, ибо когда человек обладает силой духа, к нему приходит и приумножается сила тела. К тому же, перед отправкой к пристани Трэвису удалось набрать запасов воды из того колодца, возле которого он схоронил Грегори. В оживлённом морском порту, где ходили толпы торгашей и купцов, в том числе и иностранных, Трэвис обнаружил небольшое судно, вот-вот готовившееся отчаливать от пристани, и к счастью, судно то принадлежало британской короне. Не помня себя, он поспешил к нему, ликуя в душе. «Свобода! Я свободен! Я выполнил свой долг, и готов вернуться с честью в родные края!». Капитан этого корабля, уже не молодой худощавый человек, с потускневшими карими глазами, завидев, что навстречу ему бежит Трэвис, несказанно тому изумился и возрадовался; морщинистое лицо его вдруг ожило, приобрело некоторую свежесть и оттенки прошлого, тех времён, когда он был ещё в расцвете своих сил; глаза просияли восторгом. — Ба! – воскликнул он, - какими судьбами! Клянусь всеми подводными стихиями, что это ты, Трэвис! Боллард, узнав в капитане своего старого знакомого, у которого он учился мореплаванию, когда ещё не подозревал о своей судьбе, ещё сильнее воспрял духом и с жаром обнял его, словно родного отца. В какой-то мере, стоит признать, он и заменял ему покойного отца. — Бог мой, да это ведь ты, старина! – в волнении говорил Боллард, едва сдерживая слёзы. Простояв так некоторое время в объятиях, капитан начал было расспрашивать его о том, каким же образом их пути сошлись в Абиссинии, и почему Трэвис совсем один и возвращается домой. Но поскольку нужно было срочно отбывать, то капитан не стал терять время на суше, и приказал Трэвису пройти с ним на борт. Итак, случилось быть тому, что Трэвис и добродушный владелец судна, которого звали Хэмфри Бланшетт, встретились спустя почти десять лет разлуки. Трэвис хорошо помнил его; правда, когда он служил юнгой на флоте, капитан был гораздо более энергичным и бойким, и благодаря этому он смог добиться со стороны Трэвиса, довольно волевого и самоуверенного малого, которого даже отец не всегда мог переубедить в своих намерениях, уважения и беспрекословного послушания. Более того, Боллард скоро проникся к нему взаимностью, и после между собой они стали общаться на равных, минуя все формальные установки. Но было это давно, в те годы, когда Трэвис был ещё несносным, легковерным и мечтательным юношей, а Хэмфри – молодым и практичным моряком. С ним Трэвис начинал морскую свою карьеру, а уж после его вынуждены были перенаправить к капитану Лигетту, который, прознав о весьма хорошей дисциплинированности Болларда и прекрасного атлетического телосложения, порекомендовал Бланшетту отдать ему. — Такие кадры на судне – настоящий клад, поверьте, - говорил он неоднократно Хэмфри, - ему не место на торговом судёнышке. Капитан Бланшетт был в отчаянии, ибо за те годы он так привязался к своему ученику, что сильно колебался. — Да, но быть может, следует ещё подержать его у меня. Трэвис, конечно, готов к более серьёзным вещам, но не будет ли это слишком большим испытанием для неискушённого малого? — Хе-хе, неискушённого малого? – расхохотался в ответ Лигетт, - Да вы поглядите; у него невероятные физические способности, среди всех ваших щенков он – наиболее подготовленный к самым разным испытаниям, как вы говорите. Так что даже не желаю слушать возражений: этот парнишка должен служить Отечеству и быть ему полезным на военном фрегате «Миссионер». Вот так, всего в одну беседу, была окончательно решена будущность Трэвиса Болларда, сына прокурора суда. Сейчас же он снова плывёт вместе с Хэмфри, но теперь они направляются в Англию. От «Миссионера» ничего не осталось, а его экипажа и капитана Лигетта больше нет. По мере того, как судно отдалялось от берегов Африки и устремлялось на север, Трэвис, подкрепившись находившимися на судне запасами еды после долгих дней голода, стал рассказывать капитану Бланшетту и другим джентльменам свою долгую историю: как всё начиналось у него на «Миссионере», как он принимал участие в осаде крепости, а после и в последней битве с французской эскадрой; как погибли все его соратники, за исключением его самого, как он две недели просидел в подвале дворца, захваченного врагами, как его стали использовать в собственных политических целях, и как ему удалось в итоге скрыться в Абиссинии у императора, а после и двинуться к порту. Единственное, что Трэвис утаивал от Хэмфри, так это всю историю про Грегори Даймонда и то, как он убил его в Гондэре. Он посчитал нужным оставить эти факты закрытыми и недоступными для окружающих, ибо тогда начали их обсуждение, а это не пошло ему бы на руку. Поэтому все слушавшие его решили, что Грегори пропал в море вместе с другими членами экспедиции. «И всё же я – единственный выживший. Поразительно!» - думал про себя он, когда поведал всем о своих приключениях. Хэмфри в свою очередь также поделился тем, как он оказался в Абиссинии. — По торговым делам вынужден был я прибыть туда, - объяснял он, - путь был неблизкий, и поэтому наше пребывание было продолжительным. К тому же, нам необходимо было пополнить запасы. Но самое главное, что я пополнил за