на желании отойти от морских дел и предастся уединению и спокойствию. — Понимаю, - вздохнув, произнёс капитан, - но всё же жаль, что вы, обладая такими способностями, не собираетесь более связывать свою жизнь с океанскими просторами. Но если вдруг вы, Трэвис, передумаете и решитесь возобновить службу, я буду искренне этому рад, ибо вы мне ещё давно пришлись по сердцу. Ну, теперь же, необходимо сообщить о нашем прибытии вашей матери, так что поспешим. Поручив своим матросам разгрузить судно, капитан отправился вместе с Трэвисом к Касл-стрит, где располагался его дом. Приближаясь к нему, Трэвис чувствовал огромную тяжесть в душе; он не знал, что ему ожидать там: какой он встретит мать, и какой будет её реакция, когда она увидит сына живым, и когда он расскажет ей свою историю. Всё было для него словно в тумане: все те дни, что он проводил в каюте на судне капитана Бланшетта, и сейчас, когда он шёл с ним по мощённой улице мимо высоких кирпичных зданий с арочными окнами, мимо суетливых прохожих и экипажей, со спешкой мчащихся по дороге; мысли Болларда путались и сбивались меж собой, и потому он не решался говорить с капитаном, а вместо этого молча и хмуро следовал за ним, пока наконец они, дойдя до конца улицы, не пришли к большому трёхэтажному зданию, расположенному на углу. То и был дом, принадлежавший почтенному мистеру Болларду, работавшему когда-то в судебной палате. Трэвис, затаив дыхание, подошёл к двери и постучал дверным молотком. Открывшая им служанка, узнав в нежданном госте Трэвиса, была тем не менее поражена его внешним видом. — Как? – спросила она, едва сдерживая своё изумление, - Вы уж здесь? Ох, какое счастье, однако! Давно ли вы? — Только прибыли, - отвечал капитан, - всю неделю пребывали в плавании. Но позвольте, мы всё расскажем, когда войдём в дом. — Конечно, - спешно проговорила служанка, распахнув дверь и впустив их внутрь, бормоча при этом от беспокойства: «Какое счастье, однако! Как неожиданно!» — Как здоровье матушки? – тут же осведомился Трэвис, разглядывая с любопытством свой родной дом, который уж и забыл, - Надеюсь, уже лучше. Я получил её письмо… Его слова прервал женский голос, донесшийся с верхнего этажа: — Кто это к нам пришёл? – вероятно, вопрос был задан служанке, помогавшей в то время капитану снять камзол. — Ваш сын с капитаном Бланшеттом, мэм, - мигом отозвалась она, поглядывая на Трэвиса. — Как? Мой Трэвис? Уже тут? Сверху послышалось шуршание постели, затем медленно спускающиеся в гостиную шаги. Перед Трэвисом предстала пожилая женщина, укутанная в белую шёлковую шаль. — Матушка! – воскликнул с радостью Боллард, направившись к ней. Старушка, увидев сына, в благоговении сложила руки. — Ах, кого я вижу! Мой дорогой Трэвис, мой птенчик! Ведь предчувствовала я, что ты вернёшься в скором времени и ступишь на порог своего дома. Видя, как она осторожно идёт по ступенькам, держась за поручни, Трэвис хотел было подхватить её. — Не стоит, милый. Я уж вполне хорошо себя чувствую. Иногда, бывает, укачивает, когда много ходишь. И вы, Хэмфри! Я тоже очень рада вас видеть. — Благодарю, сударыня, - ответил Бланшетт, слегка поклонившись, - Мы прибыли в Ливерпуль только сегодня, поэтому немного утомлены. Хотя мне, знаете, как старому морскому волку, уже и любой шторм кажется лёгким ветерком. А вот ваш сын весьма утомлён. — О, я знаю, - подтвердила она, - но я уверена, что Трэвису пошла на пользу морская служба. Ну, что ж. Раз судьба свела нас всех вместе, то тогда предлагаю и вам, капитан, присоединиться к чаепитию, что скажете? Бланшетт кивнул в знак согласия, и старушка наказала служанке накрыть стол. У Трэвиса, никак не нарадовавшегося встрече с матерью, появилось в то же время странное предчувствие; с того момента, как он увидел миссис Боллард. Глаза её излучали какое то таинство, загадочность. Улыбалась она слабо и неуверенно, словно была чем-то озабочена. Как будто она скрывала от всех нечто важное и значительное. Но Трэвис не хотел предаваться этим подозрениям. Беседу с ней вёл в основном капитан, рассказывая о том, как он обнаружил Болларда в абиссинском порту, и то, что ему лично поведал сам Трэвис в каюте. После того миссис Боллард и Трэвис отправились провожать Хэмфри, которому нужно было срочно спешить к порту. Перед своим уходом он по-дружески пожал руку Трэвису, добавив, что готов принять Трэвиса в свою команду, если тот проявит желание. Миссис Боллард же отблагодарила капитана за то, что он протянул руку помощи её сыну и доставил его до дома. Так и завершился долгий разговор между ними. «И всё же, что-то она скрывает, - эта неотступная мысль крутилась у Трэвиса в голове на протяжении всего дня, - Но что? Она ведь очень рада тому, что я возвратился с плавания, ну и теперь никуда не отправлюсь». Ему вновь вспомнилась Ширли Боскомб. Теперь, когда он здесь, он может написать ей о своём намерении и готовности вечно принадлежать ей. Но Боже, сколько времени прошло с тех пор, как его здесь не было, и никто ничего о нём не знал! Ведь могли произойти изменения. Быть может, она уж и забыла о Трэвисе и о том, что он должен вернуться. «Но нет! С её стороны это было бы предательством, а она – совершенно не такова; Ширли верна своему слову, и если она дала его однажды, то уже не придётся проверять его на прочность. Возможно, это звучит наивно, но в том то и состоит вся суть преданной любви. И если подумать, то целая жизнь прошла в этих переписках, которым и счёту не могу найти. А встреч была всего лишь две. Всего две!». Он прекрасно помнил первую встречу, совершенно случайную. Помнил, как в дождливый пасмурный день, когда Трэвис, прогуливаясь по улице, увидел показавшйся вдалеке ландо, запряженный тройкой лошадей. Помнил прекрасный, незабываемый вид высокой девицы, сидевшей рядом с джентльменом в возрасте; её ослепительный наряд, её очаровательные черты лица, её голос, говорящий кучеру: — Поторопитесь! Нам бы успеть к мистеру и миссис Уайвелл! Помнил он, как их взгляды внезапно встретились, когда экипаж уже готов был завернуть направо. Тогда Трэвис впервые ощутил пленительную силу любви. На мгновение он позабыл обо всем, что его окружало, и мысли его были только о ней. Но вскоре ландо удалилось, и Трэвис, не осмелившись его нагнать и остановить, направился к дому. Вторая встреча с мисс Боскомб уже была гораздо более многообещающей для Трэвиса, ибо тогда ему впервые удосужилось с нею познакомиться. Как выяснил он после от Уайвеллов, куда она и спешила в тот день, Ширли живёт теперь у них; благодаря этому Трэвис смог её застать; в то время, когда она только вышла из дома и, верно, решила совершить прогулку по городу; он понял, что его чувства, которые он пытался скрывать, оказались в общем-то взаимны, и вот тогда всё и началось: сотни писем с пожеланиями и надеждами на новую жизнь. Мисс Боскомб также в скором времени (не сразу, конечно) стала больше открываться Трэвису, рассказывая о своей семье, о своём происхождении (а была она родом из Ирландии, где жили её кровные родственники), и многое другое. Но пересечься друг с другом вновь больше им было не суждено. Боллард не знал, как на его тайные сношения с одной приезжей девицей, которая к тому же была старше его на три года, посмотрят отец с матерью. И поэтому все свои помыслы он хранил в глубине души, решив никому их не раскрывать до поры до времени.