ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Итак, войдя к себе в комнату на верхнем этаже, Трэвис стал обдумывать содержание своего нового послания Боскомб. Он уж знал точно, что это письмо будет наиболее откровенным, полным и животрепещущим, ибо теперь он настроен решительно. «Пусть она знает, чего я от неё прошу так давно. Стоит быть смелее, смелее!» Но с чего начать? Как подступится к главной теме? К сути? «Я более не могу ждать! Время пришло. После стольких лет странствий, я нашёл, что нам нужно соединить свои сердца крепким и нерушимым союзом. И я обещаю, даю клятву, что ни за что не оставлю тебя одну. Ни что не отведёт меня. Я готов пожертвовать всем, даже долгом, ради тебя…» Так в раздумьях ходил он, заломив руки за спину. Представляю то, как получит она конверт с письмом, написанный его рукой, его почерком, его словами. Осталось лишь осуществить эту заветную мечту. И Трэвис, решив вдохновиться старыми своими трудами, поспешил к столу, чтобы достать из задвижного шкафчика стопку своих писем. Но гром поразил его, когда он увидел, что никаких писем, полученных от Ширли, в столе не было. — Этого быть не может! – вскрикнул он, - Я помню, как складывал их все сюда. Быть может, я, конечно, и ошибаюсь. И он в суматохе стал искать достоверные источники, подтверждающие его тесные связи с Боскомб, повсюду: возле кровати, в шкафах и тумбочках, но ничего подобного не было, словно все они разом испарились. «Писем нет! – утверждал он, так, предвещая катастрофу, - Их совершенно нет! Что же это означает?» Он в бешенстве стал ходить по комнате, топая. Гнев охватил его. «Не могли ли они исчезнуть просто? Быть может, служанка их куда-то отнесла?» Решив так, Трэвис позвал было её; служанка тут же вошла в комнату и, видя на лице его негодование, ужаснулась. — Верно, что-то произошло? Скажите, сэр. — Да вот, гляньте! – воскликнул он, указывая ей на пустой шкафчик, - Мои письма каким-то чудным образом исчезли, хотя я клал их тут. — Да вы уверены в том? – со страхом спросила служанка. — Клянусь клыком тигровой акулы! – вскрикнул Трэвис, стуча зубами, - Сдаётся мне, что вы их успели прибрать куда-то. Признайтесь же! «Наверняка её рук дело. Ну, кому ещё нужны эти письма, кроме меня самого». Служанка ошеломлённо стояла у двери, не смея пройти дальше. — Я ничего о том не знаю, сэр, можете быть уверены. Если бы я знала, я бы сказала вам всё так, как есть. Трэвис недоверчиво взглянул на неё. — Ну, тогда каковы ваши соображения насчёт того, где они могут быть? Если не в моей комнате, то где ещё? Экое дело: я вовзаращаюсь со службы, а тут уж кое-кто осмелился в моих личных вещах порыться. Уж не грабители ли ворвались в мой кабинет? Конечно, в это он верил меньше всего. Зачем им какие-то переписки с какой-то неизвестной им дамой. Тут что-то подозрительное. Он вспомнил, как странно вела себя его мать, когда они проводили застолье с капитаном Бланшеттом. Неужели между этими фактами есть какая-то связь? Если да, то всё выглядит совершенно непонятным. Служанка потупила взгляд вниз, будто чувствуя себя виноватой в чём-то. Трэвис, так и не сумев получить от неё ответа, поспешил вниз, дабы продолжить разбираться в произошедшем, как вдруг его догнала у лестницы служанка со слезами на глазах: — Умоляю, сэр, стойте! Я могу вам рассказать… — Так вы знаете, где они? – с воодушевлением спросил её Трэвис, пронзив её своим взглядом, - Что ж, в таком случае, я жду от вас скорейшего объяснения. Служанка вздохнула с тяжестью, опустив голову. — Видите, всё дело в том, что ваши письмена были… были… Договорить сказанное было превыше её сил, и она, запнувшись, взрыдала. — Что были? Договаривайте же! – настаивал Трэвис, ещё сильнее пугаясь того, что имела в виду служанка. Она же продолжала проливать слёзы, вздыхать, всхлипывать, но поняв, что хозяин её не оставит в покое, пока не узнает всей правды, как смогла, продолжила: — Они были… уничтожены, - на последнем словно она вновь не сдержалась. — Что? Как? – Трэвис едва мог опомниться от услышанного. Он и не мог себе вообразить, что письма его могут быть «унитожены». — Сожжены, – прибавила служанка. — Как так? Кем? Вы их сожгли?! Вы, или нет, я вас спрашиваю?! – озлобленный Трэвис чуть не кинулся на неё. Испуганная служанка упала на колени и взмолила: — Да, я их сожгла, но не я решилась на то! Прошу, не гневайтесь на меня! То было сделано не по моей воле! — А по чьей же? – удивился Трэвис, насторожившись, - Кто ещё мог это сотворить? Говорите! Служанка, сделав несколько вдохов, собралась с мыслями и продолжила: — Что хотите думайте, но не я. То было слово вашей матери! Трэвис, получив такое известие, потерял дар речи. Уж не врёт ли эта девка; наговаривает на миссис Боллард, а сама же и предала письма казни, возможно, из ревности. С другой стороны, какая ревность может быть у простой служанки к богатой и знатной даме. Это звучит, мягко скажем, абсурдно. Неужели и вправду мать Трэвиса могла пойти на такое злодеяние, разрушив его любовь к Ширли? И для чего она это совершила, какую цель тем преследовала? Пребывая в полном замешательстве, Трэвис поспешил наверх к матери, в то время лежавшей у себя в постели и слышавшей разговор между ним и служанкой. Она понимала, что всё теперь вышло наружу; она стала бояться своего сына, ведь он пойдёт на что угодно, лишь бы выведать от матери причину её поступка и добиться руки мисс Боскомб. Вбежав в спальню, он нашёл мать в кровати и бросил на неё недоумевающий взгляд, даже не подойдя к ней. Миссис Боллард, повернув голову к нему, испуганно на него смотрела. Вначале она решила не подавать виду, что случилось нечто серьёзное. — Ох, Трэвис, я вижу, ты чем-то сильно взволнован? Отчего, мой птенчик? Не желаешь ли рассказать мне? Она попыталась улыбнуться ему, но вышло это фальшиво и наигранно, и Трэвис убедился, что именно она замыслила этот страшный план. — Ты, старая, ответишь мне за те страдания, которые мне принесла. И хоть я не могу вернуть тех писем, но я всё равно восстановлю справедливость. Бог покарает тебя за этот грех! Оторопевшая от такого обращения мать ахнула. — Боже мой, Трэвис, да что ты говоришь? На тебя, верно, нашёл какой-то недуг, после морских странствий-то. Ох, нехорошо, однако. Сынок, не пугай меня. Я знаю, что ты сильно был взолнован… — Взолнован?! – закричал Трэвис от гнева, - Вам ли судить о том, насколько я взолнован, когда вы сами предали инквизиции мою любовь, мои чувства. Вы оскорбили её, а значит, оскорбили и меня. За что мне это? Служанка, понимая, что остановить взбешённого Трэвиса невозможно, плакала в стороне. Она не могла слушать того тона, с которым он говорил. — За что мне это? – повторил ещё громче он, - Разве она заслужила этого, разве я заслужил этого?! Не хотите, чтобы мы были вместе? Так я вам скажу: я сейчас же ухожу из дома и иду к ней, и вы не остановите меня! Он