За Херстами пожаловали Коллинзы.
Элизабет так была занята Шарлоттой, что выслушивать нелепые любезности мистера Коллинза пришлось несчастному Дарси.
Шарлота выглядела неплохо, хотя и была слаба. Однако, как ни приглядывалась Элизабет, никаких признаков «интересного положения» подруги ей разглядеть пока не удалось.
Помогая Шарлотте «оторвать» мистера Коллинза от Дарси, Элизабет едва не проворонила появление более важных гостей. Это было бы непоправимо. Но ситуацию спас дворецкий, чей особенно торжественный голос привлек ее внимание к их появлению.
— Сэр Коньерс Дарси с семьей!
В двери величественной походкой вошли два высоких, подтянутых джентльмена и две дамы в роскошных платьях. Драгоценных камней на дамах было по меньшей мере на среднее состояние уездного землевладельца. Взглянув на них, Элизабет поняла, что для нее начались настоящие испытания.
Все семейство Дарси смотрело на Элизабет с презрением и неприязнью, как на досадное недоразумение, внесшее осложнения в их вполне благообразную и устроенную жизнь.
Сэр Коньерс считал, что ко всеобщей пользе племянник был обязан заключить более достойный и выгодный брак, между тем, как его женитьба на Элизабет Беннет представлялась ему ужасным мезальянсом и ошибкой, способной ослабить положение всей его семьи. И поэтому он вполне мог испортить Элизабет не только праздник, но и жизнь.
Мистер Дарси представил всех друг другу. Элизабет удостоилась едва заметного поклона со стороны главы семьи и едва заметной улыбки со стороны остальных.
— У нас нет слов, чтобы выразить наши чувства по поводу вашего бракосочетания, — каким-то скрипучим голосом произнес сэр Коньерс. — Это выдающееся событие затрагивает всю нашу семью, и мы надеемся, что узы, связавшие нас, продемонстрируют необходимое всем качество.
Казалось, были сказаны все подходящие к случаю слова, но их тон был более чем красноречив. В первый момент Элизабет была сбита с толку. Возникшее у нее естественное желание понравиться тем, кто любит и уважает ее мужа, натолкнулось на ледяную стену неприятия. И Элизабет понимала, что в данном случае от нее самой практически ничего уже не зависит. Ее любезность была бы воспринята как угодливость и раболепие, а соответствующий ответ — как недостаток воспитания. Любая шаблонная линия поведения была проигрышной, и Элизабет решилась быть верной самой себе.
— Позвольте выразить чувство глубокого удовлетворения, вызванного вашим присутствием на этом скромном торжестве. Я в свою очередь надеюсь, что более тесное знакомство обнаружит для нас всех неоспоримые достоинства этого союза.
Дарси понимающе переглянулись и, вскинув подбородки, степенно проследовали в зал.
Элизабет облегченно вздохнула. Но ее спокойствие было недолгим. Неожиданно приехал курьер, и Дарси было вручено послание от его дяди Эдварда, лорда Фицуильяма. Со снисходительной любезностью он предупреждал племянника, что ввиду обстоятельств они не смогут принять его приглашение.
Дарси ожидал этого и старался выглядеть спокойным. Но это был серьезный удар.
— Значит ли это, что нам объявлена война? — стараясь выглядеть невозмутимой, спросила Элизабет.
— Не думаю, но теперь им придется постараться, чтобы вернуть наши отношения в прежнее русло.
— Я все же надеюсь, что мы сможем поладить, — с улыбкой ответила миссис Дарси.
Однако на самом деле Элизабет чувствовала себя оскорбленной и униженной и с трудом сдерживала слезы. А очередная гостья едва окончательно не повергла ее в бездну отчаяния и ревности.
Когда дочь Эдварда Фицуильяма, леди Роуз в замужестве Хайд с супругом вошла в холл, все взгляды устремились на нее. И для такого внимания были более чем достаточные основания. Это была очень высокая молодая женщина с ошеломительно прекрасными чертами лица, безупречной королевской осанкой, изящной гибкой фигурой.
Почти не взглянув на Элизабет, она остановила на Дарси взгляд своих колдовских глаз — взгляд уверенной в своих силах, дерзкой и решительной хищницы.
— Ну что ж, Дарси, вот и ты, вслед за мной, сменил свое семейное положение. И я надеюсь у нас все будет в порядке.
— Благодарю тебя, моя драгоценная кузина, — невозмутимо произнес Дарси. — Я готов оправдать надежды на счастливую семейную жизнь в полной мере.
Элизабет не сразу поняла смысл этого краткого диалога, она не могла и представить, что дочь лорда Фицуильяма, замужняя женщина может иметь виды на своего кузена, женатого теперь человека. А когда смысл сказанного был осознан ею в полной мере, Элизабет задохнулась от ярости. Кровь прилила к ее щекам. Она ожидала чего угодно, но такого!... Да как она смеет!?
Миссис Дарси готова была разорвать соперницу в клочки, но вслух произнесла:
— Мы с мужем рады видеть вас на нашем торжестве! — и она демонстративно оперлась о руку Дарси.
Это было нужно ей не только как сигнал для соперницы. Элизабет действительно требовалась поддержка мужа.
— Очень милая особа, с довольно свободными взглядами на вещи, — сказала Элизабет, едва леди Роуз исчезла среди гостей. — Теперь-то я понимаю, почему вы выбрали в жены неискушенную девушку из деревни. Однако вместе с тем пропала моя уверенность на счет действительной ценности всех моих достоинств как для вас, так и для меня самой.
— Я понимаю, Элизабет, она вас разозлила, но ради нашего счастья не шутите такими вещами, — проговорил Дарси.
— И это все, что вы можете мне сказать?
— Я прошу прощения за поведение Роуз, и больше мне действительно нечего добавить.
Это не успокоило Элизабет, а даже еще больше разозлило. Ее сводило с ума то, что на своем балу в Пемберли она должна терпеть подобных особ.