— О, какая прекрасная история. Это хороший знак для меня! — воскликнула Элизабет.
— Иначе не может и быть! — улыбнулась Джорджиана.
— Мистер Дарси, не стало ли мое имя главным аргументом в мою пользу при принятии вами решения жениться? — обратилась Элизабет к мужу.
— Сам по себе этот факт не мог бы сыграть решающей роли, но его соединение с остальными вашими достоинствами, соглашусь, не может не придавать романтического ореола нашему союзу, — усмехнулся Дарси.
— Это хорошо. Признаюсь, мне было бы неприятно знать, что будь я не Элизабет, а, например, Виолеттой, вы бы на мне никогда не женились.
Полковник и Элизабет засмеялись, Джорджиана в смущении прижала к губам платок, едва сдерживая смех, а Дарси улыбнулся, глядя на жену влюбленным взглядом.
Осмотрев все, гости попрощались с пастором и направились к выходу.
Вернувшись к себе, они наскоро перекусили, после чего мужчины отправились в биллиардную, а дамы поднялись к себе немного отдохнуть.
Элизабет попросила Мэгги достать то платье, в котором она собиралась быть на своем торжестве и придирчиво осмотрела его. Она поднесла к нему ожерелье, подаренное мужем, и критически откинула голову. Оказалось, что холодно-розовый цвет платья удачно подчеркивает благородство зеленых камней, и если спороть белые и добавить зелёные ленты на рукава и лиф, то наряд будет просто великолепен.
Элизабет то час же взялась за дело. Она проработала до тех пор, пока глаза не перестали видеть в темноте кончик иглы. Остальное можно было доделать завтра.
Мэгги зажгла в комнате свечи.
Элизабет уселась за столик, взяла перо и бумагу и начала делать наброски нового праздничного наряда, о каком она давно мечтала. Для платья она выбрала из коробки тончайший, сияющий газ. Для чехла же отлично подходила нежная сиреневая ткань, привезенная ею из Лонгборна.
Золотой шелк Элизабет решила оставить для своего первого бала в Лондоне. Покусывая кончик пера, она представила себе это событие. Неужели она будет представлена ко двору в Сент-Джеймсе!?
Элизабет мечтательно улыбнулась, но вдруг посерьезнела. С какой это стати? Почему это она думает о высшем свете с таким подобострастием. Может леди из Розингс лучше или умнее ее? Может в высшем свете меньше глупых мужчин и женщин? Может там нет подлости и алчности? Разумеется, они есть везде. Люди — везде люди, и поэтому она намеревалась держаться независимо и с достоинством!
За обедом Элизабет завела разговор о гостях.
— Мистер Дарси, могу я просить вас немного подготовить меня к приему гостей?
— Что вы имеете в виду, моя дорогая?
— Дело в том, что я очень мало знаю о вашей семье…
— А, понимаю. Ну, тогда самый лучший вариант для нас — это еще раз всем вместе просмотреть список приглашенных. Не так ли, Джорджиана?
— Да, Джорджиана уже предлагала мне с ним ознакомиться, но тогда я, кажется, не поняла в чем был смысл этого предложения.
— Вы были очень утомлены, Элиза, и я вас хорошо понимаю, — заметила мисс Дарси. — Но теперь мы с братом с радостью все вам расскажем, тем более что на сегодня у нас больше нет никаких развлечений.
— Джорджиана! Вы говорите так, как будто мне предстоит услышать всю историю вашего семейства начиная с четырнадцатого века!
Джорджиана и мистер Дарси переглянулись.
— Только не говорите, теперь, что вы не наводили справки, чтобы убедиться, что родословная жениха для вас достаточно хороша! — в тон Элизабет воскликнул Фицуильям.
— Ах полковник, как легко вы обнаружили мои расчеты. Но это значит, что подобный образ мыслей вам в чем-то не чужд.
— Если речь идет о вашем благоразумии, то я с радостью соглашусь следовать вашим путем и далее, и тогда может быть какая-нибудь дама с обширной родословной согласится стать моей женой.
— Да-да, но примите совет, чтобы добиться успеха вам необходимо следовать еще и чувствам.
— Своим чувствам или чувствам дамы?
— Делайте решающий шаг, только если они будут совпадать.
Джорджиана смотрела на них ошеломленно, а Дарси явно наслаждался этим диалогом, хотя сам и не участвовал в нем.
— Хорошо, я так и сделаю, однако, предлагаю вернуться к родословной вашего супруга.
— Я готов, — откликнулся Дарси, — но, признаюсь, не могу обсуждать этот предмет с такой же легкостью.
Элизабет хотела спросить, что конкретно ему мешает, «тяжесть» предмета или вызванная им заносчивость, но подумав, решила, что стоит «придержать лошадей», и не напоминать Дарси о тех недостатках, которые он старается преодолеть.