В розовом свете зари он выглядел не так уж и неприятно.
Я стоял и смотрел на него, а потом послышался приглушенный звон будильника, и в одном из окон первого этажа загорелся свет. Я вышел из-за дерева, за которым прятался, и, миновав чахлый газон, пошел вокруг дома.
Дверь в котельную была закрыта, но окно оказалось не заперто. Проскользнув через него, я спрыгнул на цементный пол. Пахло здесь не очень хорошо, а пол был грязным.
Это был самый настоящий сиротский приют. Сиротам, как правило, суют что подешевле да похуже и не забывают предупредить, чтобы не смели жаловаться.
Пат рассказывала мне, как это делается. А также о том, что Плешивый Парк получал огромное удовольствие, подсматривая за старшими девочками, когда они мылись в бане.
Я нашел лестницу и стал подниматься.
Вот уже слышны детские голоса, только в них мало радости. Еще бы, если учесть, как им живется.
Вскоре я оказался в длинном, тускло освещенном коридоре. Закрывая дверь на лестницу, я увидел девочку лет пятнадцати. Она шла по коридору, заплетая косу. Возможно, это была еще одна Пат, мечтающая убежать. Я спросил у девочки, где можно видеть мистера Парка. В голосе ее совсем не чувствовалось детской непосредственности и живости.
— Не знаю, мистер. Возможно, старый козел уже в часовне, а может, еще спит.
Она пошла дальше по коридору, а я посмотрел ей вслед.
В этот момент послышался звон колокола, и детские голоса стихли.
Я понял, что чувствовала Пат. Мне даже стало несколько жутко. Господи, да быть в этом заведении все равно что отбывать заключение в тюрьме!
Они все делают по колоколу. Встают, едят, молятся — и так все дни напролет. Кроме того, если им уже достаточно лет и к тому же они хороши собой, нужно терпеть приставания плешивого старика.
Я пошел по коридору и вскоре увидел дверь с табличкой: «Мистер Ивар Парк, директор».
Я открыл дверь и неторопливо вошел.
В комнате стоял большой, покрытый зеленым сукном стол и с дюжину жестких кресел. В комнате никого не было, из нее вели две двери. Я открыл одну и обнаружил что-то вроде зала заседаний, посредине которого стоял длинный стол. Закрыв дверь, я посмотрел на стоявшие у стены полки с ящиками, помеченными буквами алфавита.
Документы на Патрицию должны находиться в ящике с буквой «Е», если они вообще есть. Я хотел открыть ящик, но он оказался заперт.
Я подошел к одной из дверей и прислушался. Из-за нее доносился характерный звук скользящей по подбородку бритвы. Я открыл дверь и вошел в комнату. В дальнем ее конце, возле раковины, брился плешивый мужчина лет шестидесяти.
С первого взгляда этот Парк не вызвал у меня никакой симпатии. Я у него, похоже, тоже. Может, это произошло потому, что, увидев меня, он от неожиданности порезался.
Опустив бритву, Парк сказал:
— Не знаю, кто вы и что вам нужно, но прошу немедленно покинуть помещение.
Я закрыл дверь и привалился к ней спиной:
— Вы мистер Ивар Парк?
Он приложил губку к порезу:
— Да, а вы, собственно, кто такой?
— Герман Стон, муж Патриции Еган.
Похоже, это имя ему ничего не сказало:
— Кто, говорите?
— Я муж Патриции Стон.
Парк снова стал бриться:
— Ах, да! Патриция Еган!
Растительности на лице было так мало, что мне захотелось выхватить бритву и слегка помочь ему с бритьем.
— Эта девица не ценила добра, которое для нее делали. Она убежала, кажется, в сороковом году? Стоп, это та, о которой пишут во всех газетах? Она еще убила своего любовника. — Он бросил на меня заинтересованный взгляд: — И вы сказали, что вас зовут…
— Совершенно верно. Герман Стон.
Парк быстро сложил бритву и сунул ее в карман.
— Боже мой, тот самый! Вы убили человека. Надо сказать, Патриция Еган выбрала себе достойную пару. — Прополоскав губку, он вытер с лица остатки мыла. — Ну, так что вам от меня нужно?
Он был не только плешив. Он обладал розовыми щечками и чрезвычайно глупым лицом и, как мне показалось, немного смахивал на Санта Клауса.
Вздохнув, я вынул револьвер.
— Мне нужны сведения.
— О чем?
— Для начала о Реге Хенсоне. Мне кажется, именно он подставил и Пат, и меня. Наверняка он приходил к вам, чтобы узнать о Пат все, что возможно. А поскольку вы грязный негодяй и к тому же невероятно жадны, то за соответствующее вознаграждение предоставили ему все, что он хотел.
— Вы что, сошли с ума?
Я подошел и врезал ему левой.
Лицо Парка стало похоже на лицо девочки, которую только что выпороли, но правду говорить он не хотел.