Хенсон тоже рассмеялся:
— Ладно, сейчас пора принять решение. У меня осталось не так уж много времени. — Взяв пистолет за дуло, чтобы воспользоваться им как дубинкой, он шагнул ко мне.
Я нажал на спусковой крючок. Сухо щелкнул боек, но выстрела не последовало.
Да, на этот раз меня перехитрили. Честно сказать, я вел себя как полный дилетант. Интересно, что бы сказал Жиль, узнав, что пистолет, с помощью которого я не дал себя задержать, был не заряжен?
В голосе Хенсона звучало торжество:
— Парень, теперь с тобой покончено.
Я отступил назад и вдруг, почувствовав, как кто-то за моей спиной шевельнулся, повернулся к Парку. Лицо его было искажено ненавистью, в руках он держал стул, которым собирался меня ударить.
Я отразил удар рукой, но в этот момент Хенсон ударил меня сзади по голове рукоятью пистолета. Я рухнул на колени. Следующий удар попал в лоб. Кровь потекла у меня по лицу. Уронив пистолет, я все же попытался встать, но в этот момент на меня обрушился чудовищный удар ногой. Корчась от боли, я упал на пол.
— Не шевелись, — приказала Мира. — Тебя уже нет, и так должно быть. Даже не пытайся шевельнуться, глупый, уже мертвый полицейский.
Сказав это, она второй раз ударила меня ногой.
XVI
Я лежал, уткнувшись лицом в грязный ковер, настолько пыльный, что у меня першило в горла.
Господи, никогда я не был так беспомощен. А ведь так просто было отступиться от Пат. Но я не мог этого сделать, просто не мог, хотя бы потому, что сказал ей: «Я сделаю все что угодно, чтобы вернуть тебя домой. Так держись, милая. Ты понимаешь?»
Я приподнял голову и посмотрел на забрызганный моей кровью ковер. Впрочем, мысленно я все еще был там, с Пат, и видел ее блестевшие, как звезды, и синие, как море, глаза. Пат на меня рассчитывает. Я ей обещал.
Каким-то образом я все же умудрился встать на четвереньки.
— Ты посмотри! — закричала Мира. — Этот мерзавец все-таки пытается встать.
На мою голову обрушился новый удар рукоятью пистолета.
— Может, лучше вышибить ему мозги прямо здесь?
— Нет-нет, только не здесь, — проверещал Парк.
Я вытер кровь, заливавшую мне глаза, и посмотрел на Хенсона.
Похоже, они хотят избежать шума.
Хенсон снова шагнул ко мне и взмахнул револьвером. Чтобы избежать удара, я отшатнулся и ткнул в его сторону ногой. Как ни странно, мой удар попал в цель. Носок моего ботинка угодил ему в пах. Хенсон застонал от боли, а потом прорычал:
— Ах, ты еще сопротивляешься!
Меня здорово шатало, но я все же умудрился встать.
— Тебе придется со мной повозиться, подонок, — сказал я. — Ты даже не представляешь, до какой степени я разозлился.
Хенсон был не очень силен. Он ударил меня сзади и только поэтому свалил. Теперь я стоял к нему лицом, и хотя меня здорово шатало, все же во мне почти девяносто килограммов и я не собирался легко сдаваться.
Очевидно, сообразив, чем это может кончиться, Мира завизжала:
— Прикончи его, Peг!
Хенсон снова замахнулся револьвером.
— Только не здесь, только не здесь, — умолял Парк. — Вы обещали, что не будете никого убивать. И вот уже три трупа…
Кровь заливала мне глаза, и я все время был вынужден вытирать ее рукавом. В очередной раз проведя им по лицу, я посмотрел на Хенсона и увидел по его радостно блеснувшим глазам, что он что-то придумал.
Тогда я посмотрел на Парка. На лице у того было написано недовольство. Еще бы, три трупа, и вот-вот будет четвертый! Похоже, он был не убийцей, а просто дрянным человеком. Пока он не ввязался в эту историю, все его преступления состояли лишь в подглядывании за голенькими девочками и приставании к ним с определенными намерениями.
Я привалился спиной к стене:
— Между прочим, Парк, если вы этого не знаете, то я напомню вам, что в штате Нью-Йорк помощь в совершении преступления карается так же тяжко, как и совершение самого преступления.
Парк задышал, словно тюлень:
— Послушайте, уведите его отсюда. Ведь вы же обещали, что устроите так, будто он покончил с собой. Вы обещали, что оставите его в машине на улице.