— Мне нужна Вера,— ответил я, наслаждаясь ситуацией, чего нельзя было сказать об остальных.— Может, ты хотя бы догадываешься о ее местопребывании, тогда выкладывай. Знаешь, что произойдет в противном случае?
Очевидно, он меня плохо понял. Ведь с королем никто не осмеливался разговаривать подобным тоном. Он подошел ко мне так близко, что я ощутил на своем лице его горячее дыхание.
— Мистер Макбрайд...
И тогда я его ударил. Заткнувшись на полуслове, он отлетел на несколько футов и треснулся об угол стола. Еще секунду он топтался, цепляясь за столешницу г потом рухнул на пол. Я швырнул ему вслед окурок и вышел за дверь. Секретарь покачивался на стуле, флегматично чавкая теперь, уже резинкой. Завидев меня, он ухмыльнулся, уверенный, что грохот, донесшийся из-за двери, произвело при падении мое собственное тело.
— Тебе бы тоже следовало присутствовать там,-- заметил я.— Это и впрямь было весьма забавно.
Он все еще размышлял над моими словами, когда я открыл дверь и шагнул в приемную. На скамьях больше никого не было, а крашеная блондинка-секретарша втискивала свои обнаженные плечи во вполне благопристойный жакет.
— Закончили? — улыбнулась она мне.
— Пока да. Вы — домой?
Она взглянула на часы. Было ровно пять.
— Ага.
— Чудесно. Я провожу вас.
— Но мне нужно предупредить мистера Серво...
— Что бы вы ему сейчас ни говорили, он все равно не услышит, милочка.
— Ах, нет. Я всегда...
— Мистер Серво плохо себя чувствует,— сказал я мягко.
— Как это? В чем дело? Что с ним?
— Ничего особенного. Просто вашего шефа слегка потрепали.
Я взял ее под руку, и мы стали спускаться по лестнице.
На противоположной стороне улицы располагался бар, туда мы и отправились.
Ее звали Кэрол Шей, ей было двадцать шесть лет, и она не очень-то жаловала своего босса. После полдюжины коктейлей она начала тихонько хихикать и охотно отвечать на мои вопросы. Без труда я выяснил, что правого телохранителя зовут Эдди Пакман, что Ленни Серво весь сегодняшний день провел в конторе и,-значит, отметил я мысленно, не мог покушаться на меня у библиотеки, а также то, что, человек, имевший глупость избить -ее хозяина, не жилец на этом свете.
— Лучше немедленно уезжайте, если хотите уцелеть,— пробормотала она заплетающимся языком.
— С Ленни шутки плохи, а?
— Вот именно.
Я выпустил колечко дым,а.
— Я слыхал, что он дамский угодник?
— Бред! Он сатир, вот и все!
— И. кто же сейчас его пассия?
— Какая-то ловкая девчонка из северного штата, бо-время сообразившая, что путь к его сердцу лежит отнюдь не через желудок. Он держит ее у себя на квартире в одном нижнем белье. Только все это чепуха... Вы должны уехать, прошу вас.
— Но мне здесь нравится, и потому я останусь.
Она так напилась, что мне пришлось совать ее в такси, а потом еще и волочить в крохотную трехкомнатную квартирку, предварительно отомкнув дверь ключом, найденным в ее же сумочке. Несмотря на то, что она едва соображала, где находится, у нее хватило любезности предложить мне разделить с ней ложе.
— В другой раз, милочка,— произнес я,— сегодня я слишком устал.
Я подошел к двери, но она еще успела пробубнить мне вслед:
— Если надумаете спрятаться от Ленин, приходите сюда насовсем.
— Возможно, я так и сделаю,— сказал я, захлопнул дверь и спустился на лифте вниз.
Я ожидал увидеть роскошный ультрасовременный особняк, но это был обычный шестиэтажный дом с лифтом на самообслуживании. Вместо бронзового молотка у двери торчал звонок, а роскошную золоченую табличку заменяла скромная карточка с именем:
И уж никак я не думал, что дверь откроет заспанная девица с огненно рыжими волосами, которая вместо приветствия протянет стакан с выпивкой.
Побоявшись показаться невежливым, стакан я принял и, отпив половину, вернул ей обратно.
— Вы всегда встречаете гостей в таком виде?
— Мне нравится ходить голой,— промурлыкала она.
— И никто никогда не жаловался?
Она улыбнулась, приняв мои слова за шутку, и допила содержимое стакана.
— Что-нибудь продаете?
— Нет, а вы?
— Уже продано. Вам нужен Ленни?
— Да,— соврал я.
— Его нет дома, но вы можете войти и подождать.
Убранство квартиры не обмануло моих, ожиданий: сплошной плюш. Здесь была комната, уставленная книжными шкафами, комната с баром, несколько других комнат, служивших узко специальным назначениям, и, наконец, отдельная комната с расстеленной гигантской кроватью, готовой к использованию.
Очень внимательно все осмотрев, я в конце концов повернулся к ней и увидел, что, свернувшись клубочком в кресле, она бросает на меня лукавые взгляды поверх наполненного бокала. Трудно говорить о женщине, если она встречает вас в чем мать родила. Вам остается просто разглядеть ее хорошенько, а потом, привыкнув к этому зрелищу, не обращать на него больше никакого внимания. Так я и поступил.