— Вы давно здесь живете, сестренка? — спросил я.
— Очень. Много-много лет. Вы — коп? — И тут же сама себе ответила: — Нет, полицейский бы не приперся сюда. Друг? — Она покачала головой.— Нет. Друг отлично знает, что ему здесь не место. Репортер? Тоже нет. Он бы на меня набросился. Значит, вы враг. Вот кто.— Она отхлебнула из бокала и спросила: — Представляете, что с вами будет, когда Ленин застанет вас здесь?
— Нет, но вы можете рассказать, если хотите.
Она хихикнула.
— О, это бы все испортило. Уж лучше я подожду. А пока можно поболтать. Ну, начинайте!
— Вы знали когда-нибудь девушку по имени Вера Уэст?
Она уронила в стакан кубик льда и, нахмурившись, уставилась на меня.
— Ленни будет от вас не в восторге.
— Я в его любви не нуждаюсь. Так как же?
— Слышала о такой.
— Где она?
— О, она ушла отсюда, теперь, я забочусь о Ленни. Кому до этого дело?
— Мне, сестренка. Где Вера, повторяю?
Она нетерпеливо помотала головой.
— Откуда мне знать? Она исчезла так давно. Побыла здесь и испарилась. К тому же мне она не нравится.
— Почему?
— Ленни часто говорит о ней. Вот почему. Иногда даже называет меня ее именем. Чему же тут радоваться?
— А что будет, если Ленни найдет ее?
— Понятия не имею, зато отлично представляю, что произойдет, если, отыщу я. Отделаю так, что больше ни один мужчина на нее не позарится. И когда-нибудь это непременно случится. Я знаю, как ее обнаружить.
— Знаете? Как же?
Она хихикнула, бросила в рот кубик льда и задрожала от удовольствия. Вид у нее был не совсем нормальный.
— А что вы мне дадите, если я отвечу?
— Чего вы хотите?
— Глупый вопрос.
Действительно. Глаза ее сами говорили все: словно тускло мерцающие угольки, жаждущие, чтобы в них вдохнули жизнь, они казались сонными и ленивыми под тяжелыми прикрытыми веками, но это было обманчивым впечатлением. Мне и раньше случалось видеть такой взгляд.
— Ленни по вас с ума сходит, правда?
— Естественно.— Она растянула это слово.— Ведь Ленни очень требователен в сексуальном отношении.
Я поднялся с кресла.
— Прошу извинить. Я сейчас вернусь.
Она даже не шевельнулась.
Я прошел в спальню и уже через пару минут выяснил то, что хотел. На туалете стояла коробочка с драгоценностями— бриллианты и жемчуга стоили целое небольшое состояние. Рядом с телефоном валялась ее сумочка. Портмоне было до отказа набито стодолларовыми бумажками — ни одной мелкой купюры. Зато во всей квартире я не обнаружил никакой одежды: даже кружевных трусиков — и тех не нашлось.
Ленни был настолько очарован своей куколкой, что не собирался рисковать, предоставляя ей возможность выйти на улицу. А единственным способом удержать девицу дома — было лишить ее самого ничтожного клочка одежды. Даже я не смог бы придумать ничего лучшего.
Когда я вернулся в комнату, она лежала навзничь на кушетке, держа в руках по сигарете и приглашая меня закурить. Я наклонился, дабы воспользоваться ее любезностью, но она мгновенно прижала горящий конец к моей руке и рассмеялась, увидев, как я стиснул от боли зубы. Да, приятная девочка, нечего сказать. Они с Ленни должны отлично подходить друг другу.
— Вы говорили о том, что знаете, как найти Веру Уэст,— напомнил я ей.
— Разве? — спросила она и стала принимать соблазнительные, по ее мнению, позы. Но на мой вкус она была слишком уж раздета. На ее месте я хотя бы в штору закутался, что ли. Я отшвырнул еще не погасший окурок, и он шлепнулся прямо ей на живот.
Она вздрогнула и зашипела, но даже не разозлилась, только глаза ее вдруг вспыхнули ярким пламенем, под стать волосам.
— Вот за это я с вами рассчитаюсь,— бросила она мне вслед.— Приходите-ка снова.
Я захлопнул за собой дверь
Спустившись на лифте вниз, я зашел к управляющему домом, который жил на первом этаже. -
Заинтересовавшись десятидолларовой бумажкой, он впустил меня в маленькую комнатку, служившую ему гостиной.
— Значит, вам нужна информация. О ком же? О Серво или о потаскушках, которые живут на самом верху? Никто другой в этом доме никого не волнует.
— Вы угадали, я приехал по поводу Серво. Давно он здесь обосновался?