Уэнди перебросила пальто через, спинку стула, Ник присел рядом. А я остался етоять, прислонившись спиной к двери. Я глядел на них обоих, и на моем лице, словно в зеркале, наверняка отражались все мои мысли. Уэнди хотела что-то сказать, но Ник опередил ее. Нахмурившись, он спросил:
— В чем дело? Что с тобой, Джонни? Ты...
— Я уже объяснял вам, что произойдет с тремя жителями этого города?
Они переглянулись, потом молча уставились на меня.
— Один из них умрет,— заявил я.— Другому переломают руки. А третья будет избита до полусмерти.
Уэнди вцепилась в подлокотники кресла и приподнялась, готовая вскочить на ноги. Глаза ее загорелись мрачным огнем.
— Повторите-ка, что вы сказали,— судорожно выдохнула она.
— В меня кто-то стрелял.
— Джонни! — полузадушенно вскрикнул Ник.
— Заткнись. До тебя я тоже доберусь.
Конечно, Уэнди была очаровательной крошкой, но у меня она особенного восхищения не вызывала. Я задавал себе только один вопрос: могла она стрелять в меня или нет?
И решив, в конце концов, что могла, поинтересовался:
— Где вы были весь день?.
— Какое вам дело?
— Отвечать!
Глаза ее вспыхнули еще ярче.
— Пожалуйста, не распоряжайтесь. Мне вовсе не по нраву такая самоуверенность. Неужели вы действительно считаете, будто мы могли в вас стрелять?
— А почему нет, милочка? Это же проще простого. Кому было известно, что я нахожусь в городе? Могу перечислить. Нику, вам, Линдсею, Таккеру, служащим отеля.— Я наблюдал за выражением ее лица из-под полузакрытых век.— Линдсей и Таккер не промахнулись бы. Ник не увидел бы меня на таком расстоянии. Служащие отеля не полезли бы в эту историю. Остаетесь вы. Забавно, правда?
И я улыбнулся ей. Но она не ответила тем же. Правда, лицо ее вдруг смягчилось: исчезли жесткий складки у рта и, не знай я, что она за человек, то мог бы даже подумать, что ей жаль меня.
— Без четверти десять меня разбудил почтальон,— сказала она,— мне пришло заказное письмо. Можете проверить. Примерно через двадцать минут явился молочник, принес счет к оплате. Молочника зовут Джерри Уиндог, если хотите, разыщите такого на молочном заводе. Еще до его ухода приехал Лут с моим новым костюмом и пробыл у меня до полудня. С ним явился, приятель из рекламного бюро.
— О, господи, Джонни, объясни, как ты собираешься поступить, и мы тебе обязательно поможем. У меня полно знакомых, к любому можно обратиться за содействием.
В моей голове стали рождаться идеи, которых раньше и в помине не было.
— Мне не нравятся обстоятельства смерти Минноу.
Он же просто сидел за своим столом, и подстрелили его чисто, аккуратно, без лишнего шума. А после этого выплываю я с отлично сфабрикованным мотивом для убийства.
— Пистолет,—холодно произнесла Уэнди. Ник механически взглянул на мои руки, но ничего не сказал.
— Да, пистолет,— повторил я.— Это самый важный пункт. Линдсей о нем твердил. Теперь Уэнди заговорила, Я и сам о том же думаю. И все-таки интересно, чем. тогда занимался Минноу в своей конторе?
— Газеты писали, что он, как обычно, работал,— пробормотал Ник.
— Но время было довольно позднее.
— Ты на что намекаешь?
— Я уже говорил: мне не нравится, как он умер. Ему бы следовало сползти со стула или упасть на пол. Если бы его застигли врасплох, он бы сделал хоть какое-то движение перед смертью, особенно, заметив меня.
— Но ведь ты великолепный стрелок, Джонни! У тебя же медали за стрельбу.
— Однако не настолько быстрый. Я думаю, убийца все время прятался в конторе. Возможно, Минноу вообще пришел встретиться с ним. Как, по-вашему?
— Не исключено,— сказали они в один голос.— Но как это выяснить?-
Уэнди вскинула ногу на ногу. Узкая полоска белой кожи сверкнула повыше нейлонового чулка.
— У Минноу осталась вдова. Может, она в курсе?
— Где она живет?
— Хотите туда наведаться?
Я кивнул.
— Поехали, и поскорее.
Вдова Минноу обитала в пригороде в белом каменном доме, обнесенном забором. Я открыл калитку и пропустил вперед Уэнди. Улыбнувшись мне, она поднялась по ступенькам крыльца.
Дверь отворила приятной внешности женщина лет пятидесяти на вид.
— Здравствуйте, чем могу быть полезна?
Миссис Минноу?
Она кивнула.
— Да, это я.
Первые слова было очень трудно произнести, но я все-таки выступил вперед и сказал: