И это было все. Свернув газету, я забрался в телефонную будку, набрал номер «Хаттауэй-Хаус» и попросил Джека.
— Джек, это Джонни Макбрайд,— представился я.— Мы не могли бы с вами встретиться?
Голос его прозвучал очень настороженно:
— Конечно, сэр. «Гриль-бар», вы говорите? Ладно, через пятнадцать минут.
Бар этот находился в шести кварталах от отеля, и я появился там первым. Он пришел чуть позже. Я заказал нам обоим кофе,
— Моя комната еще пустует? —- спросил я, поздоровавшись.
— Конечно. Пару раз вам звонили, но не назвали себя.
Я протянул ему две десятки.
— Когда вернетесь, отметьте, что я выбыл, и рассчитайтесь за меня. Мой чемодан выкиньте на помойку. В отель я больше не вернусь.
Он кивнул. Я подождал, пока отойдет официант, притащивший кофе, и спросил:
— Не могли бы вы оказать мне услугу?
— Если вы о женщинах, то разумеется.
— Вам никогда не приходилось слышать о некой Вере Уэст?
Он присвистнул.
— Ишь вы куда метите! Ведь это одна из бывших девиц Серво.
— Где она теперь?
Глаза его сразу потускнели.
— С того дня, как Серво с ней расстался, я видел ее всего один раз. Вид у нее был .озабоченный. Помню, в тот вечер один из ребят Серво провожал на поезд свою курочку. Ну и столкнулся на вокзале с мисс Уэст. Она бросилась бежать как сумасшедшая, вскочила в такси и укатила. Больше я ее не встречал.
— Она приехала тогда или отбывала куда-то?
— Приехала Ночным из Чикаго..
— А кто тот парень, которого она испугалась?
— Эдди Пакман, правая рука Ленни Серво,
— Опишите мне ее,— попросил я.
— Ну...— Он замешкался, припоминая.—На ней был плащ. Глаза покрасневшие. Очень красивые волосы. Она распустила их по плечам, на манер пажа. Золотистые. Пожалуй, хорошо сложена. Я не присматривался.
— Ладно,— сказал я.— Ну а если предположить, что она все-таки скрывается в Линкасле? Где бы мы стали ее искать?
— Господи, да ей достаточно было перекрасить волосы, и полдела сделано, Она вполне может работать, например, в прачечной и жить в меблированных комнатах. В этом городе любой спрячется так надежно, что никто не сыщет. Я знаком с парой ребят, которые ухитрились укрыться здесь от самих федов. Их до сих пор не нашли.
— Ясно. Еще одно, Почему она порвала с Серво?
— Честно говоря, не в курсе,— пожал он плечами.— Но только он никого не держит при себе долго. А те, с кем он расстался, не очень-то его жалуют.
— Понятно. Что ж... Скажите, а по-вашему, могла она докатиться до публичного дома?
— Не исключено, как. и любой другой вариант. Во всяком случае, вы можете навести справки.
— А рекомендации мне понадобятся?
— Да. Отправляйтесь на Эльм-стрит, 107, и объясните тому мешку, который всем распоряжается, что вы от меня.— Он ухмыльнулся.—Впрочем, вы и так справитесь.
Я выложил на стол очередную десятку и поднялся.
— Спасибо за все. Сдачу можете оставить себе.
— Благодарю. Всегда к вашим услугам. Уж я порасспрошу своих девочек насчет вашей птички. Позвоните, может что и узнаю.
— Отлично,— сказал я, переждал какое-то время после ухода Джека, вышел на улицу и снова сел за руль. Сегодня я собирался наконец выяснить подробности своей биографии. Вернее, биографии Джонни.
На это потребовалось не так много сил, я даже получил удовольствие. Начал с регистрационных книг ратуши, откуда установил, что я родился девятого декабря 1917 года, осиротел, когда учился еще в средней школе, и был официально усыновлен дядей-холостяком, умершим во время моей службы за границей. Потом я раскопал сведения о всей своей семье, узнал, где мы жили, а в библиотеке из старых газет выяснил некоторые факты о своем пребывании в армии.
Оказалось, что я прошел военную подготовку где-то на юге, а за границу был направлен уже потом.
Еще раз перебрав в уме все детали, я уверился, что теперь могу безболезненно отвечать на любые вопросы о своем прошлом. В четверть третьего я позвонил Легану. Он предложил мне встретиться на автостоянке на западной окраине города, но в голосе его слышались какие-то странные нотки.
Стоянку я нашел без труда, подъехал к ограде и заглушил мотор. Его автомобиль появился через пару минут. Я помахал ему рукой. Он припарковал машину и пересел ко мне.
— Какие-нибудь новости?—спросил я,
— Целая куча!
Он смотрел на меня как-то непонятно.