— Выяснили, кто были эти ребята?
— Нет... Я выяснил, кем были вы.
Он сунул руку в боковой карман и вытащил конверт.
Потом неторопливо извлек оттуда несколько газетных вырезок и какой-то печатный циркуляр.
— Взгляните.
Я поглядел, на бумагу очень внимательно, ибо циркуляр был полицейским, с фотографией мужчины!
С моей фотографией. Звали меня Джордж Уилсон. Я разыскивался по обвинению в вооруженном ограблении и преднамеренном убийстве.
Глава 7
— Где вы раскопали такое? — Это было все, что мне удалось из себя выдавить.
— В нашей паршивой газетке отличный архив. Читайте до конца.
Я дочитал. Здесь помещались отчеты о преступлениях, в которых меня подозревали. Все мои злодеяния были датированы, а последнее произошло за три недели до того, как я потерял память.
Я сунул бумаги обратно в конверт и вернул Легану.
— Что вы собираетесь делать с этим?
— Сам не знаю.— Он поглядел в окно. — Сказать по правде, ума не приложу. Вы же видите, что вас разыскивает полиция.
— Как-нибудь обойдется.
— Обойдется, пока вы не оставляете отпечатков. Но рано или поздно копы что-то предпримут. Конечно, можно все свалить на Джонни Макбрайда. Он ведь мертв, ему без разницы.
— Бросьте ваши штучки.-
— Ладно. Я просто так. Кстати, я проверил вашу историю. Компания, где вы работали, все подтвердила. Если вы и вправду натворили дел до катастрофы, то теперь вы совсем другой человек. Наверное, несправедливо было бы отдать вас в руки полиции за чужие преступления.
Я ухмыльнулся.
— Спасибо, приятель. А ну как память ко мне вернется?
— Подождем, пока это произойдет.
— Полагаете, я сообщу вам?
— Нет, не полагаю,
— Вряд ли меня настолько замучает совесть, что мне захочется сплясать на конце веревки.
— Уж это точно. Ведь и сейчас вы не в лучшем положении. Разве дто рискуете быть повешенным не за свои грехи,— хмыкнул Леган.
— Линдсею известны новые факты?
— Нет. Вы будете в большей безопасности, если для него по-прежнему останетесь Макбрайдом.
—Что-то странно вы себя ведете. Репортер упускает сенсационную историю... Трудно поверить.
— Упускаю только оттого, что убежден.: здесь наклевывается нечто куда более сенсационное. На то я и журналист. И не давите на меня, Джонни.
— Понятно. А как насчет Веры Уэст?
— Ничегошеньки не узнал. Исчезла без следа,
— А мои друзья, которые чуть меня не укокошили?
— Если их кто и послал, то следов все равно никаких не осталось. Ничего выяснить не удалось.
— Что-то еще должно произойти. Третий остался жив, значит, они снова активизируются. Как только это случится, позвоню вам.
— Хорошо. Найдете меня в «Сиркус-баре», если уцелеете, конечно.
— Уцелею, Леган. Вы даже не представляете, какой я живучий.
Он улыбнулся в ответ на мою ухмылку, вылез и пошел к своей машине.
Я подождал, пока он отъедет, и тоже нажал на газ.
Полчаса спустя я был в квартале Красных фонарей. Номер 107 оказался последним на этой улице. Двухэтажный белый домик с красными ставнями, красной дверью и красными венецианскими жалюзи на окнах.
Очень символично.
Я поднялся по ступенькам и постучал. Изнутри доносились звуки радио. «Лунная соната». Довольно странно для такого заведения.
Дверь отворилась, и на пороге возникла женщина, приветливо улыбающаяся мужчине, появившемуся здесь в столь неурочное время: было всего четыре часа дня.
Правда, на мешок она вовсе не походила, Как говорил Джек. Вообразите себе Венеру с угольно-черными волосами, пышным ртом и огромными глазищами, к тому же затянутую в облегающее, как перчатка, платье, которое, казалось, треснет по швам, если до него дотронешься, и тогда вы поймете, как выглядела дама, открывшая мне дверь.
— Меня присылал Джек,— произнес я, чувствуя себя глупее некуда.— Но если бы я знал, что здесь живете вы, сам бы примчался со всех ног.
Она мило улыбнулась и пригласила войти.
Я очутился в приятно обставленной комнате. По стенай тянулись полки с книгами, причем с хорошими. В углу стоял магнитофон с целым набором записей, в основном, классики, и только парой популярных в нынешнем сезоне мелодий.
— Вам нравится у нас?
Она поставила передо мной поднос с бутылкой виски, бокалом и льдом.
— Я еще никогда в подобном месте не бывал.
— В самом деле? — Она отпила из своего стакана.— Я одна до шести часов. Девочки появляются в начале седьмого.
Тем самым она деликатно дала понять, что Венера здесь только хозяйка, а не наемная девица.