Нужно было срочно разыскать Трей. Идея моя оказалась невыполнимой. Я объездил все автобусные станции, побывал на вокзале, но нигде не обнаружил никаких следов. Она словно в воду канула.
Уже глубокой ночью я сидел в своем «форде» и, затягиваясь очередной сигаретой, пытался составить хоть какой-то план дальнейших действий.
Было совершенно очевидно, что мой преследователь намеренно вытащил на свет божий Уилсона, дабы вынудить Джонни Макбрайда, которого никак не удается прикончить, вновь бежать из города. Голова нещадно болела. Сигарета обожгла мне пальцы, и я вышвырнул окурок в окно. Прежде всего нужно выспаться. Сегодня я больше ни на что не пригоден.
Я включил зажигание и помчался на Понтель-роуд.
Там царила мирная тишина. Поставив машину в гараж и отыскав в цветочной кадке ключ, я отпер дом и поднялся наверх.
Потом принял душ и, содрав с головы остаток повязки, с сомнением уставился на обе двери, ведущие из ванной. Я слишком устал, а потому выбрал спальню, которая не пахла пудрой и духами, и растянулся на кушетке. Если Уэнди вернется сегодня, то, увидев пустую постель, конечно, все поймет и не станет меня искать.
Простыни приятно холодили разгоряченное тело, я по-, грузился в дрему.
Откуда-то очень издалека До меня доносилась песня. Слов не было слышно, только ритмичная приятная мелодия. Я открыл глаза и уставился в темноту, пытаясь сообразить, где же это поют.
Чья-то гибкая белая тень возникла на пороге. С тихим шелестом упало на пол сброшенное платье. Теперь я ждал, что она выгнется, расстегивая бюстгальтер. И вот он упал вниз, словно кожура банана. Уэнди стояла уже совершенно нагая, точно мраморная, статуя. Лунные блики играли на сосках ее грудей.
Она потянулась, рассеянно поправила волосы и подошла к кровати, по-прежнему напевая ту самую песню.
— Хороша,— шепнул я,— до чего же ты хороша!
Она приглушенно вскрикнула. Я одним движением перекатился на край постели и уже собрался включить лампу, но она пришла в себя и предостерегающе схватила меня за руку.
— Не надо света, Джонни.
Губы ее были сухими и теплыми. И когда я отыскал их своим ртом, она прижалась ко мне с замирающим в горле восхитительно-грудным стоном.
А потом было только ее желанное тело и красота, и любовь, и страсть, которые умела дарить лишь она.
Темнота сомкнулась над нами волшебным покрывалом, и больше мне не о чем было мечтать, и не о чем сожалеть.
Еще долго лежали мы, сплетясь в тесном объятии, усталые и счастливые, говорили о завтрашнем дне.
О дне, в который ей предстояло сделать для меня важную вещь. Раздобыть любые сведения, касающиеся полицейского по имени Таккер.
Глава 11
Когда я проснулся, Уэнди уже ушла. На подушке остался отпечаток ее головы, а на моем плече сохранилось тепло шелковистой щеки, покоившейся там совсем недавно Мне не понравилось странное чувство, овладевшее мной. Я не хотел испытывать ничего подобного ни к одной женщине. По крайней мере сейчас. Эта девушка была так чиста и бесхитростна, что мне становилось все труднее обходиться без нее.
Я тряхнул головой, поднялся, приготовил себе завтрак, привел в порядок «форд» и отправился в город.
Из первой же телефонной будки я позвонил Легану, и мне ответили, что в редакции он не появлялся, мол, они сами его разыскивают. «Интересно, где это он до сих пор шляется»— подумал я, пожал плечами и снова уселся, за руль. Мне нужно было срочно повидаться с Венерой.
Как и в первый раз, через дверь доносились приглушенные звуки «Лунной сонаты». И платье на Венере снова было с кисточкой.
Она искренне мне обрадовалась, и я ничуть против этого не возражал.
— Входи же, дорогой! Вот уж не ожидала увидеть тебя так скоро. Впрочем, ты наверняка по делу,— добавила она, лукаво усмехнувшись.
— Угадала,— ответил я, возвращая ей улыбку.—- И по важному. Полнишь, ты обещала показать мне один снимок?
Она кивнула, вышла из комнаты и тотчас же появилась снова с большой пожелтевшей от времени фотографией в руках. Над головой одной из полуодетых девушек стоял карандашный крестик. Это была Харлан, давнишняя знакомая Венеры. Но и я уже видел это лицо, совсем недавно. Потому что оно принадлежало официантке из столовой, покончившей с собой не далее как вчера. В Линкасл она переехала из Нью-Йорка, где была осуждена за соучастие в шантаже. Теперь у меня не оставалось в этом никаких сомнений.
Я набрал номер полиции и попросил Линдсея.
— Линдсей слушает.