Я закрыл дверь и вернулся к своему «форду», больше уже ни в чем не сомневаясь,
Белый дом на вершине холма словно плыл в тумане. На Понтель-роуд — ни души. Семь ступенек крыльца, и ключ в цветочной кадке. Затем еще четырнадцать ступенек вверх по лестнице. Три двери. Справа — одна спальня. Посередине — ванная. Слева — другая, пронизанная ароматом духов и иудры.
Крашеная блондинка сидела на пуфике, нервно листая «Линкаслские новости». Впрочем, выражение ее лица было умиротворенным.
— Джонни! — чуть слышно воскликнула она.
— Привет, Уэнди!
Отшвырнув газету, она подошла ко мне, обняла за шею и спрятала лицо на моей груди. Потом пальцы ее жадно пробежали по моему лбу, щекам, губам. Что светилось в ее глазах? Ужас, страх, а может, любовь?
— Джонни... что. произошло?
Я не стал с ней деликатничать. Оторвал от себя и отшвырнул так, что она пролетела через всю комнату, ударилась спиной о комод и затихла, ожидая, что же я стану говорить.
— Все они умерли, Уэнди: Серво, Пакман, Гардинер, Харлан, Трей. Понимаешь, черт побери, это конец.
По-моему, только теперь она догадалась, зачем я пришел, ибо задрожала, точно в лихорадке, но с места не сдвинулась.
— Мне бы следовало сказать «Привет, Вера»,— заметил я.— Разве тебя не так зовут в действительности? Вера Уэст, правильно.
Она облизала пересохшие губы, но по-прежнему не издала ни звука.
— До чего же ловкий парень этот Ник. Он с самого начала знал, кто я такой. Ему чертовски хорошо было известно, что я не Джонни Макбрайд. Именно потому он и направил меня прямо к тебе, чтобы ты снова сумела добраться до Серво. Месть, вот как это должно была называться, не так ли
Я снял и швырнул на стул пальто. Пистолет выскользнул из кармана на пол. Расстегнув ремень, я перебросил его через руку.
— Раздевайся, Вера.
Теперь в ее глазах светился настоящий ужас. Лихорадочным взором она следила за движениями моих рук.
Я сложил ремень пополам, щелкнул им в воздухе и повторил:
— Раздевайся же. Я прекрасно знаю, что не ошибся, но все-таки хочу окончательно удостовериться. Как видишь, все по справедливости.
Неожиданно страх ее куда-то исчез, а рыдания затихли.
Она расстегнула первую пуговицу на блузке, потом вторую, третью и так до конца. Кофточка мягким кольцом свернулась у ее ног.
— Кое в чем разобраться было непросто. Например, в том, что касалось тебя. Почему это мы так быстро с тобой встретились? И отчего ты столь охотно согласилась приютить у себя человека, подозреваемого в убийстве?
Звякнула молния на юбке, и вот она тоже соскользнула на пол. Девушка автоматическим движением сняла комбинацию через голову и швырнула ее в дальний угол комнаты. Остались только бюстгальтер и трусики. Она стояла неподвижно. Высокая и стройная, с чудесной гладкой кожей.
— Ты намеренно поселилась на окраине, где любая девушка с твоей внешностью могла бы наслаждаться всеми прелестями жизни. Ты же никогда не появляешься в городе. Работаешь в придорожном ресторане, загримированная, под вымышленным именем. Мне следовало догадаться, еще когда ты отказалась поехать со мной в центр. Ты боялась. Ведь кто-нибудь мог тебя узнать. Забилась в эту дыру, моля бога о чуде, которое помогло бы отомстить Ленни. Тут появился я. И ты воспользовалась шансом.
Бюстгальтер тоже упал вниз. Ее прелестные светлые груди вздрагивали от волнения. Нежная ложбинка бежала по спине до самой талии.
В горле у меня пересохло, стало трудно говорить.
— Когда я попросил тебя собрать информацию о Таксере, ты попросту просидела в парикмахерской. Тебе ничего не нужно было собирать. Вы с Ником хорошо потрудились в свое время, раскапывая эту информацию. И вообще, ты подозрительно много всего обо всех знала.
Ведь это ты сообщила мне о Харлан по телефону. И позаботилась, чтобы я стал ее разыскивать. Ты потратила немало сил, чтобы проверить, как я выполняю свою миссию. Для осуществления своих планов тебе необходима была твердая мужская рука. И ты нашла ее в моем лице. И теперь я хотел бы узнать, зачем ты все это затеяла, Вера? Зачем? Ты не умрешь, как другие, но тебе будет очень и очень больно, а рубцы на теле сохранятся на всю жизнь. Потому что Джонни был отличным парнем.
Она опять промолчала. Легким движением стянула вниз трусики и переступила через них.
Теперь на ней не было ничего, кроме черных туфелек. Стояла она неподвижно, опершись локтем о комод:
Я посмотрел на нее голодными глазами, понимая, что в последний раз вижу эту нагую красоту, и взмахнул ремнем.