— К тому же, если вы будете благоразумны и подпишете заявление, что стреляли в него, я, как сотрудник прокуратуры могу вас заверить, мы сразу установим причину убийства и будем требовать для вас наказания только в виде принудительных работ.
Пат отрицательно покачала головой.
— Нет.
— Что — нет? — спросил. Хаверс.
Пат снова повторила то, что говорила раньше.
— Я не стреляла в Кери. Я никогда не была его любовницей. Я не знаю, каким образом я очутилась в его квартире.
Xаверс посмотрел на капитана Карвера, стоявшего позади нас.
— Не знаете ли вы случайно, капитан, парни, которые произвели арест, еще здесь?
Джим Пурвис ответил раньше, чем Карвер успел oткрыть рот.
— Еще бы! Я приказал им не двигаться отсюда.
— Отлично!
И Хаверс послал за ними Монта.
Пат посмотрела на меня глазами, полными слез. Я ответил ей безразличным взглядом, показав, что меня все это не волнует. Она перестала быть моей женой. Она лишь курочка, которая долгое время спала в моих объятиях. Последний раз было это уже давно — прошлой ночью. Я сделал вид, что заинтересовался револьвером, который рассматривал Джим. Самый обычный, никелированный, большого калибра.
Джим взял револьвер в руки и засунул карандаш в дуло.
— Надо бы его исследовать.
— Насколько я помню, уже сделано,— сказал я.
Я закурил сигарету. Значит, Пат была любовницей Кери, и он хотел шантажировать ее. Почему она не пришла ко мне и не рассказала все? Или Джиму? Я был ее мужем. Джим — ее другом. Я — детектив, а Джим — шеф Уголовной бригады Восточного Манхэттена. Чем больше я думал о создавшейся ситуации, тем ужаснее она мне казалась.
Абе Фитцел, парень из «Дейли Миррор», первый назвавший меня «Большим Германом» и считавший, что я обнаруживаю убийц благодаря магии, подошел к нам.
— Что ты обо всем этом думаешь, Герман? — спросил он меня.
Я проглотил добрую порцию дыма.
— А что ты хочешь, чтобы я думал?
— Ты попробуешь что-нибудь сделать для Пат?
— Еще не знаю.
Я внимательно посмотрел на Пат. Она постаралась по мере, возможности привести волосы в порядок. Ее длинные локоны падали на плечи, как на портрете пажа итальянского Ренессанса. Пат могла сделать из своих волос что угодно, и все это было красиво. Но лицо ее опухло, а глаза покраснели и воспалились. Она замарана до самых губ. Ее красивое платье ей больше не идет. У нее совершенно опустошенный вид. Она мало похожа на девчонку, которую я встретил на балу квартала.
— Добрый день, малютка! — бросил я ей тогда.
— Вот как, полиция?—ответила она мне.— Салют, дружок!
Смешно, что приходят в голову такие воспоминания. Прогулка по Вашингтон-скверу. Вишневый торт и кофе в баре. Пощечина, которую я заслужил в первый же вечер, когда захотел быть слишком хитрым. Тогда Пат плакала, потому что сделала мне больно, и была уверена, что я больше никуда не приглашу ее. И потом никогда ни малейшей нечестности.
Я постарался представить себе, что она должна сейчас чувствовать. Она казалась совершенно изолированной среди большой толпы. Толпы чужаков, которых она называла по именам, людей, с которыми она шутила сотни раз в течение десяти лет нашего супружества. Люди, которые с удовольствием ели приготовленные ею блюда! А теперь они чужие. И она ждёт, потрясенная, одна, по другую сторону барьера, того самого барьера, у которого видела меня столько раз с тех пор, как в моем распоряжении появилась машина с рацией, прикрепленная к этому комиссариату.
Монт вернулся с Жилем и Маком. Хаверс бросил взгляд на лист с рапортом, лежащий около его локтя.
— Вы агенты Жиль и Мак?
— Да, сэр,— ответил Жиль.
Вы проводили расследование, когда поступило сообщение, что в 22.05 кричала женщина?
— Да, сэр.
— На последнем этаже дома. где находятся три квартиры и который расположен позади «Клуба флибустьеров», на Гроув-стрит, так?
Тут Жиль обнаружил, что в комнате присутствуют высокие чины, и снял фуражку.
— Совершенно верно, сэр.
— Вы обнаружили миссис Герман Стоун?
— Да, сэр.
— Это она кричала?
— Да, сэр.
— В каком она была состоянии?
Жиль бросил на- меня взгляд.
— Жиль,— сказал я,— помощник прокурора задал тебе вопрос.
— Без одежды и в состоянии опьянения,— ответил Жиль.
— Голая? Пьяная?
— Да, сэр.
Хаверс посмотрел в свои, записи.
— Вам пришлось взломать дверь?
— Совершенно верно, дверь была заперта изнутри.
Жиль указал на своего товарища.
— Мы с Бобом еще поспорили, что нам делать, но потом всё-таки решили взломать дверь и посмотреть, почему эта женщина кричит.