— Судя по-первой встрече, я бы такого не сказал.
— Простите, у вас случайно нет комплекса неполноценности?
— Нет, доктор, это вовсе не комплекс. Просто мне хочется вас увидеть. Короче, как поступим с обедом?
— Но почему...
— Вы мне нравитесь.
— В нашем городе тысячи девушек.
— Даже больше.
— Мистер Клинг...
— Берт.
— Берт, я ничего не смогу вам дать.
— Я еще не говорил, что хочу получить;
— В любом случае вы будете разочарованы.
— Клэр, предоставьте мне возможность рискнуть. Вполне вероятно, что я проведу с вами самый мрачный в моей жизни вечер. Но мне приходилось подвергаться и гораздо большему риску. В армии я два раза был на волосок от гибели.
— Вы воевали? — спросила она.
— Да.
Внезапно в ее голосе послышалась заинтересованность.
— В Корее? — последовал новый вопрос.
— Да.
Наступило долгое молчание.
— Клэр?
— Я тут.
— Что происходит?
— Ничего.
— Потрудитесь заплатить пять центов за следующие три минуты разговора,— произнес голос телефонистки.
— О, черт, одну секунду,— смутился Клинг и, пошарив в кармане, опустил в автомат монету.
— Клэр? — позвал он.
— Я уже ввела вас в расход,— заметила ода.
— У меня полно денег, я даже не знаю, куда их девать,— возразил он.— Итак? Я зайду за вами в половине седьмого?
— Нет, сегодня вечером это невозможно.
— Тогда завтра.
— А завтра я учусь во вторую смену и закончу только в семь.
— Вот в семь и приду.
— Но я не успею переодеться.
— Ну и что ж! Отправитесь в чем есть.
— Знаете, на учебу я обычно хожу в туфлях на низком каблуке и старом свитере.
— Великолепно! — воскликнул он.
— Конечно, я могу надеть высокие каблуки и приличное платье. Правда, это шокирует наших старых ханжей... Ну да ладно, наплевать,
— Значит, в семь?
— Решено,— ответила она.
— Итак, до завтра.
— До свидания.
— До свидания.
Он с улыбкой повесил трубку. Но, выйдя из кабины, неожиданно опомнился и полез в карман за мелочью. Там ничего не оказалось. Пришлось разменивать монетку в киоске. Наконец он снова набрал номер.
— Алло?
— Клэр, это опять я.
— Ну что за дела! Вы снова вытащили меня из ванны!
— О! Мне очень стыдно, но вы не сказали, какое учебное заведение посещаете.
— Правда,— засмеялась Клэр.— Извините. Женский институт. Знаете такой?
— Да. Я буду на месте ровно в семь.
— Что касается меня, то по женской привычке я приду на десять минут позже.
— Ничего, я дождусь,— сказал Клинг.
— Хорошо. А теперь, если не возражаете, давайте простимся, поскольку на ковре уже собралась небольшая лужа.
— До свидания, Клэр.
Она повесила трубку, а он, улыбаясь, простоял в кабине еще добрых три минуты. Его. размышления были прерваны стуком в окошко. Толстая дама возмущалась:
— Молодой человек, телефон вам не отель.
Клинг вышел наружу.
Ввалившись в кабину, толстая дама громко хлопнула дверью.
В десять часов того же вечера Клинг вышел на станции близ Петерсон-стрит. Остановившись на мгновение, он взглянул на огни города, сверкающие в чистом осеннем воздухе. Осень в этом году не торопилась сдавать свои права, и люди от души радовались продолжающемуся теплу.
А между тем среди них бродил где-то мужчина по имени Клиффорд. Человек с напряженные лицом, и беспокойном взглядом шагал в веселой толпе, посещал кинотеатры, сидел на скамейке, погруженный в свои мысли.
Клиффорд. Убийца.
Сколько Клиффордов могло проживать в таком большом городе? Сколько их было записано в телефонном справочнике? И сколько нет?
Нынешняя погода не способствовала охоте на Клиффорда. В такое время хотелось гулять по опавшим листьям, вдыхая свежий осенний воздух.
Тем не менее инспекторам уголовной полиции, людям с холодным взглядом, расследующим убийства, казалось, никогда не было по семнадцать лет.
А вот Клинг свою юность вспоминал.
Он опять спустился в метро и направился прямо к кассам. Человек, сидящий за зарешеченным окошком, разглядывал иллюстрированный журнал. Клинг узнал это издание. В основном там печатались комиксы. Услышав шаги Клинга, служащий поднял голову и недовольно нахмурился.
— Добрый вечер — сказал Клинг.
Человек уставился на него подозрительно.
— Добрый вечер,— ответил он.
— Могу я задать вам несколько вопросов?
— Смотря каких...
— Так вот...
— Меня зовут Рут, Сэм Рут. Я к вашим услугам.
— Вы всегда дежурите вечерами?
— Два дня — да, два дня — нет. А зачем вам?
— Я пытаюсь отыскать следы одной молодой девушки, которая часто садилась здесь на поезд.
— Знаете, метро пользуются множество молодых девушек.
— Та, о которой говорю я, должна была приходить между десятью и половиной одиннадцатого. Вы в это время на месте?
— Ну да, я до полуночи работаю.
— Значит, в десять вы тут еще сидите?
— В общем и целом да.
— Это блондинка,— сказал Клинг,— и очень красивая.
— Стойте, стойте, есть .одна блондинка, вдова, хозяйка ближайшей булочной. Действительно, она каждый вечер приходит сюда в десять часов.
— Ох, моя была совсем юной. Семнадцати лет.
— Семнадцати?
— Да.
— Не помню такой,— вздохнул Рут:
— Подумайте.
— А какой смысл? По вашему описанию ничего не определишь.
— Необычайно красивая девочка... Если бы вы ее видели, никогда бы не забыли. Хорошо сложена, большие голубые глаза, настоящая картинка.
Рут задумался:
— Подождите...— сказал он наконец.
— А?
— Бывала тут одна:., очаровательная девочка... Да, теперь вспоминаю.
— В котором часу она приходила?
— Около десяти. Ну конечно: Она всегда стояла на перроне, с которого едут в центр. Я частенько наблюдал за ней. Замечательно красивая. Говорите, семнадцать лет? Она казалась старше.
— Та, которую ищу я, была семнадцатилетней. Вы уверены, что это она?
— Откуда мне-то знать? Эта блондинка появлялась, как правило, в десять двадцать пять. Я ее потому запомнил, что однажды она разменяла купюру в десять долларов. А нам запрещено принимать крупные деньги.
— Но для нее вы сделали исключение?
— Да, из собственного кармана разменял. Она мне улыбнулась. Удивительно приятно было на нее смотреть. Да, да, это, безусловно, то, что вы ищете. Она всегда садилась на поезд, идущий к центру, в десять тридцать,— Рут достал из карма на золотые часы, кивнул и снова их спрятал.— Правильно... Именно в десять тридцать.
— Каждый раз?
— При мне да. Надо сказать, что с того дня, как я разменял ей деньги, она всегда мне улыбалась. Замечательная красотка! —повторил он.
Клинг посмотрел назад. Станционные часы показывали десять шестнадцать.